Шрифт:
Тайник он сделал на Карабасе. Преодолевая отвращение, сунул пинцет ему в карман и закрыл клапан. Наемник даже не пошевелился. После чего Гриф расхаживал по камере, морщил лоб, о чем-то усиленно думал и каждый раз, когда приближался к двери, ощущал тепло. В какой-то момент он остановился под зарешеченным плафоном и долго его рассматривал.
Металлический лязг заставил сталкера встрепенуться, повернуться к двери и принять непринужденный вид. Вошел Алексей. Дверь за ним захлопнулась с грохотом.
– Тише вы, – послышался сдавленный стон. Алексей завертел головой, обыскивая взглядом помещение.
– Это Карабас, он под лежаком, – взглядом Гриф указал на топчан.
– Карабас? – глаза Алексея расширились.
– Да, – Гриф не преминул воспользоваться пробуждением наемника, опустился на колени, заглянул в вонючий сумрак. – Карабас, ты можешь с нами поговорить?
– О чем? – послышался шелестящий шепот.
– Что здесь произошло?
– Седых пришел со … своими агалами.
– А земляки, рыкстеры?
– Они…
Повисла тяжелая тишина. Из-за двери слышались приглушенные голоса, звук кованых каблуков по железному полу, гул генераторных установок, где-то стучали по металлу.
– Эй, Карабас? – нарушил молчание Гриф. – Слышишь меня?
– Что с ним? – спустя несколько минут спросил Алексей, отчаявшись дождаться ответа.
– Матрешка забрала, – ответил Гриф, поднимаясь с коленей. – Ты мне, Ява, вот что скажи: о чем с пижоном беседовал?
– С пижоном? – Алексей сдвинул брови, а потом догадался. – А, с этим. Его Качака называл Пирцентом. А Качака – это…
– Знаю, кто такой Качака, давай дальше.
– Ну… спросил, куда идем. Зачем. Кто ты. Я рассказал все, как ты учил.
– Тише, – Гриф поманил парня пальцем. Алексей склонился над его ухом, зашептал.
– Ему медики рассказали про меня. Он интересовался, помогла ли катушка. Я сказал, что помогла. Спросил, где она теперь. Я сказал, что не знаю. Интересовался, смогу ли их привести на то место, ну… где нашли. Я сказал, что это можешь только ты, – Алексей замолчал.
– И все? – Гриф посмотрел на парня в упор.
– Ну… еще Качака мне в грудину пару раз вмазал для улучшения памяти. Вмазал не хило так. Он это «скворечником» называл. Ага, так и говорил: «Скворечник тебе забью». Странная у того мужика кличка, ну… которого ты назвал пижоном, – продолжал говорить Алексей с дурацкой улыбкой. От пережитого и обуревающего волнения он не мог остановиться. Гриф сунул руки глубоко в карман и зашагал по карцеру.
– …Пирцент. Очень похоже на слово «процент», – не унимался Алексей. – Говорит он так, ну… словно вот-вот расплачется. Сумасшедший какой-то. Точно говорю, Гриф, он чокнутый. Как здесь воняет, словно помер кто-то, – он поморщился, – форточки нет даже проветрить эту душиловку…
– Заткнись, – Гриф остановился напротив Алексея.
– Я… я, – промямлил парень и как-то обреченно, вяло махнул рукой в сторону двери, – это…
– Просто замолчи, – Гриф взглядом буравил в нем дырки.
Алексей поджал губы, закивал и сел на топчан. Вспомнил, кто под ним покоится, подскочил, отошел к дальней стене, опустился на корточки.
Глава 7. Побег
В молчании прошел час. Сталкеры только меняли позы. В какой-то момент Гриф подошел к топчану, заглянул под него. Наемник лежал неподвижно. Гриф протянул руку, аккуратно достал пинцет, убрал в карман и позвал:
– Карабас, просыпайся. Мне надо кое-что у тебя узнать.
В ответ ему была тишина. Гриф подождал, затем сунул руку под топчан, нащупал плечо, потряс:
– Карабас, хорош…
Послышалось шебуршание, а затем раздался громкий, резкий нечеловеческий то ли визг, то ли сдавленный вопль. Гриф отпрянул, не удержался, упал назад, быстро отполз к стене.
Из полумрака на него смотрели два бешеных, безумных глаза, поедающих его поедом. Они как будто подсвечивались изнутри холодным светом. Такие два стеклянных шарика, за которыми зажглись тусклые светодиоды, а черные точки посередине – зрачки. Желтый оскал поблескивал мокротой. Из дыр между зубов неслось булькающее утробное клокотание. Это уже был не Карабас и вовсе не человек, это было нечто маниакальное с полным разрушением личности. Гриф крепче сжал пинцет, готовый защищаться.
Но нет, обошлось. Свет в глазницах погас, клокотание стихло. Существо медленно отвернулось к стенке, свернулось в клубок и затихло.
– Господи, – выдохнул у стены Алексей, встал с корточек и зашептал, – я не смогу спать, пока он здесь.
– И не надо, – проговорил негромко Гриф, отошел к стене. На месте спайки разломал пинцет на две части, с минуту их вертел в руках, разглядывал и что-то соображал. Затем приблизился к Алексею и стал тихо посвящать его в план побега. Он дважды повторил последовательность их действий и как будут реагировать на ту или иную ситуацию. Алексей прилежно запоминал, морщил лоб, кивал, спрашивал, сталкер терпеливо разъяснял.