Праздник закончился… Парб и Штих, обозрев пустое пространство захламлённого зала, молча кивнули друг другу, пожали руки и пошли в обнимочку, пошатываясь от усталости, в сторону шутовских покоев отсыпаться с чувством исполненного долга.

Когда праздник был в самом разгаре, мы с Фанни, приняв несколько тостов в нашу честь, тихо ретировались. Никого это не удивило, так как Первая ночь — дело святое и очень важное. Вот и моя дверь… Точнее, уже наша!

— Подожди, — остановил я, хотевшую войти жену, и взял её на руки.

— Опять обычай из твоего мира?

— Да. Вообще-то, надо нести в дом с лестницы, но выглядело бы для остальных странно.

— Прекрасно, что не с лестницы начал! — нервно хихикнула Фанни. — Ещё оступился бы на последней ступеньке и собирай потом лекарь мои косточки в правильном порядке, а так как трезвых сейчас во дворце не сыскать, то спьяну и ошибиться может.

Мы присели на кровать и я попытался поцеловать любимую. Неожиданно для меня она, растеряв весёлость, напряглась и отвернула лицо.

— Фань… Что с тобой? Мы же так ждали этого момента?

— Скоро Черныш появится, а тут мы ласкаемся. Нехорошо…

“Опять двадцать пять”! Хоть бы врала убедительно, как умеет это делать! Явно что-то нечисто и, кажется, догадываюсь, какая проблема нарисовалась — ведь думал о таком её странном поведении много. Всё началось сразу, как предложение сделал у неё в комнате. Вначале обрадовалась, а наутро словно подменили!

— Знаешь что, дорогая? Один поцелуй Черныша не смутит — тем более, только что прилюдно раз двадцать поцеловались, точно. Что с тобой? Если разлюбила и стал противен, то пойму, но, сдаётся, дело в другом. Рассказывай! Пойми, наконец, что теперь все проблемы не твои и мои, а наши! Прошлое не отпускает?

— Прости… Не обижайся. Я очень тебя люблю! Очень! — со слезами на глазах, ответила мне Фаннория. — А твой подарок — милая шутовская корона, сегодня меня так растрогала. Я до этого момента всю свадьбу, как чужую воспринимала, а тут вдруг поняла, что она настоящая, что мы вместе, соединённые Творцами! Такое счастье накатило, что даже разревелась, как дура, от эмоций! Ты лучше всех! Правда, лучший и другого мне не надо! Совсем! Но ты прав… Прошлое цепкими лапами держит… Раньше наша близость представлялась мне… “игрушечной”, что ли… Мол, помечтаю, как хочу, и на этом дело закончится, а когда поняла, что не закончится, то от каждого твоего прикосновения наедине призраки тех, кто годами издевался надо мной, появляются. Не представляешь, как это страшно и противно. Вот и не могу себя пересилить — хочу, но не могу… Убогая у тебя жена, Илий, на всю голову… Не захочешь рядом со мной находиться — пойму и прощу. Зачем тебе такая дура?

— Дура? Правильное слово нашла! — с укором посмотрел я на неё, размазывающую слёзы по лицу. — И есть на что мне обижаться! Почему раньше молчала? Понимаю, что стыдно и сложно было, но хоть немного могла бы доверять. Я примерно догадывался, откуда такая холодность возникла, только всё равно был рядом, и клятва любить тебя не пустым звуком прозвучала. Тяжело тебе? Тоже понимаю! Другая на твоём месте от такой житухи в петлю бы полезла, а ты живёшь полноценной жизнью, каждый миг борясь за право быть собой. За это восхищаюсь тобой с первого дня, как узнал твою тайну. Но пойми и ты, что мысленно сделала из меня такую же скотину, как и те подонки! Значит, думала, что я возжелаю и задеру юбку, не спрашивая твоего разрешения, раз полюбовно не выходит? Или по бабам пойду “хотелку чесать”? Знаешь что? Ты сказала про “игрушечные” мечты, но кажется, что и остальные чувства у тебя из той же лавки — иначе бы доверилась, позволив решать эту проблему сообща ещё несколько дней назад. Но, нет! Я же отпихну или изнасилую! “Спасибо”, дорогуша!

— Ты не понял! Я не это хотела сказать!

— Ты, вообще, не хотела говорить, радостно согласившись отправить меня в Первую ночь хрен знает куда рисковать жизнью, лишь бы избежать неудобных вопросов! Давай так… Помнишь, когда мы впервые признались в своих чувства, ты сказала интересную фразу: ”Разберись в себе вначале”. Разобрался… Если вернусь в родной мир, то только с тобой, не получится вместе — останусь. Теперь попытайся сделать то же самое, а я пока на диване посплю, чтобы не нервировать своими телесами. Когда почувствуешь, что-то ещё, кроме отвращения, то приходи и ложись рядом — диван большой и двоих вместит легко. Просто ложись и всё! Обещаю, как ты говоришь, “не лапать”. Я же буду знать, что доверяешь, любишь и готова разделить свои беды со мной. Почувствуешь, что твои чувства были “игрушечные”, уходи в свою комнату — неволить не стану. “Сор из дома” выносить не собираюсь, будем на публике играть роли мужа и жены, пытаясь не растерять хотя бы дружеские отношения.

— Я…

Фаннория попыталась то ли возразить, то ли согласиться, но тут появился Харм, прервав наш тяжёлый разговор и вывалив на пол кучу барахла.

— Экипировка стражников замка, — объяснил он. — Переодевайся, Илий — время не ждёт.

— Отлично! — выдохнул я, мечтая поскорее прекратить всё это. — Хоть развеюсь немного в вашем Босвинде!

Как только я облачился в мундир, Черныш тут же перенёс меня в нужное место и исчез. Огляделся по сторонам… Стеллажи, заполненные книгами, стояли по всем стенам, парочка столов, камин — явно библиотека Босвинда.

— А ты кто таков? — раздался голос сзади.

Обернулся. Человек в такой же одежде, как и у меня, стоял, держа заряженный арбалет, нехорошо направленный мне в живот.

— Здорово! Есть, что интересного почитать? — задал я вопрос-пароль.

— А тебе с картинками или как? — прозвучал отзыв.

— Лучше с картинками, но только не толстую книгу.

— Тогда ищи сам — библиотека большая.

Обменявшись условными фразами, мы оба расслабились и пожали друг другу руки.