— Был бы полководец, — загадочно произнес он, — а противник найдется.

— Читруны и цмортенги? Эхайн расхохотался:

— Кто видал живого читруна? Разве что вы, этлауки: вы же души не чаете в самых страховидных и богомерзких тварях. Что же касаемо цмортенгов… Ни другу, ни злобнейшему своему врагу, включая вас, не пожелаю выйти против цмортенга — с прибором ли для вскрытия консервов, вроде «шершня», в полном ли облачении, в тройной броне и с пятью полными боекомплектами, — даже если цмортенг больной и пьяный.

— Драд-двегорш! — процедил Кратов сквозь зубы. — Объяснят мне, наконец, что это за монстры такие?

— Кроме того, бойцы штурмовых отрядов личной гвардии гекхайана имеют при себе: саморазворачивающиеся метательные сети для лишения врага способности к перемещению, двух модификаций: с когтями и без оных; пластиковые канаты для полного обездвижения врага и личного перемещения в вертикальных плоскостях, для чего упомянутые канаты могут снабжаться самозащелкивающимися крючьями; взрывные устройства для ручного и реактивного метания шестнадцати модификаций, отравляющего, ослепляющего, оглушающего, иного деморализующего воздействия, а также локального и массового поражения…

— Довольно! — возопил Кратов.

— Хха! — ощерился Юзванд. — Вы всерьез полагали, что одного вечера будет достаточно даже для простого перечисления всех видов вооружения, которое мы создавали, шлифовали и оттачивали годами и столетиями?!

— Я полагал, что в Судах справедливости и силы не используется весь ваш арсенал…

— Высший героизм — прийти на Суд с голыми руками. Но это — лишь проявление личной доблести. Статут справедливости не обязывает вашего противника обладать равной с вами доблестью. История знает прецеденты, когда поединщик оказывался с голыми руками против всадника с лучевым копьем.

— А знает ли ваша история прецеденты, когда голая рука одерживала верх над оружием?

Юзванд посмотрел на него оценивающе.

— Такие случаи бывали, — сказал он. — В позапрошлом веке некто Абгаэбр, виллан т'гарда Ирпалми, добился справедливости в поединке с тяжеловооруженным сеньором, будучи оснащен лишь двумя кулаками. Правда, по окончании Суда кулаков у него осталось всего ничего, но имущество и титулы побежденного он таки унаследовал. На вашем месте, яннарр Кратов, я не стал бы возводить это редкостное исключение в правило…

— И что бы вы предприняли на моем месте? Эхайн отвел взгляд.

— Никто не упрекнет меня в малодушии, — промолвил он. — Но для начала я не стал бы бросать вызов т'гарду Лихлэбру.

— Даже если он оскорбил бы вас так же тяжко, как злосчастный Азитуэбр — вашего деда?

— Азитуэбр был бражник и волокита. Его здоровье было изнурено бесчисленными аристократическими пороками. Наследственность же Лихлэбров еще не успела расшататься настолько, чтобы потребовать вливания новой крови, и третий т'гард Лихлэбр отважен и силен, как это и подобает эхайну.

— Тем не менее, пока у нас — ничья…

— Чему я безмерно удивлен.

— Хорошо, иначе поставим вопрос. Чем может воспользоваться на Суде сам т'гард Лихлэбр?

— Не думаю, что, помогая вам советом, я нарушаю какие-то этические нормы, — сказал Юзванд со вздохом. — При обычных обстоятельствах т'гард явился бы на Суд в облегченном комбинезоне штурмовика с одним-двумя видами холодного оружия. «Шершень», «двойное жало», какой-нибудь стилет… И, возможно, на крайний случай он припас бы портативный энергоразрядник «Горний Гнев».

— Но обычными сложившиеся обстоятельства никак не назовешь, не так ли?

— Вы уже знаете? — насупился Юзванд. Ни черта Кратов, разумеется, не знал, но на всякий случай многозначительно кивнул.

— Вы, верно, уже смотрели последнюю сводку новостей, — продолжал эхайн. — Так что смею предположить, что во изменение сложившегося порядка вещей т'гард Лихлэбр явится по вашу душу на большом самоходном бронемехе «Пожиратель равнин» со спаренными тяжелыми лазерами и восемью ракетами класса «земля-земля».

— Бронемех, — задумчиво сказал Кратов. — Пожиратель, стало быть, равнин… Благодарю вас, геургут. С меня достаточно.

— Что такое? — нахмурился Юзванд. — Мы прошлись только по самым вершкам!..

— …а меня уже мутит, — слабо улыбнулся Кратов.

— Но вы же говорили, что с детства любили оружие!

— Не «с детства», — поправил Кратов, — а «в детстве». Огромная смысловая разница. Возможно, я был неточен в переводе на «эхойлан»… Люди обыкновенно взрослеют и оружие больше не любят. Их предпочтением становится техника для созидания.