— Вещие сны? — отрывисто спросил Морлок. — Материализация образов из подсознания? Проскопия?

— Да, да…

— Вы — один из троих?

— Тот, кому досталось меньше всех.

— Так вы — тот самый молодой человек, которому выпало счастье общаться с Прибором. С моим Прибором…

Кратов едва удержался, чтобы не добавить: «И не только с вашим».

— Разве вам не нравится предвидеть ход событий? — с иронией полюбопытствовал Морлок.

— Иногда это меня забавляет! — оскалился Кратов.

— Должно быть, в тот момент вы были счастливы. Вы испытали реальное всемогущество, почти божественную власть над самим собой и окружающим миром. Не так ли?

— Я всего лишь ощущал себя машиной…

— Неправда, это не могло быть так!

— …и как машина я был счастлив.

— Но потом связь разорвалась, и ваш человеческий менталитет продиктовал вам негативные оценки пережитых ощущений.

— Да, мне не полюбилось быть машиной.

— Медиатор… тот, кто подключил вас к Прибору, допустил ошибку. Впрочем, скорее всего, он был недостачно компетентен. Монстр… Ему не следовало разрывать эту связь. Вы могли бы навсегда сохранить свою интеллектуальную мощь. Медиатор запустил не ту программу.

— Программу запускал я, а он лишь отдавал распоряжения.

— Там была сенсорная панель. Центральный сенсор, красный с белой точкой, инициация связи «Прибор-мозг». Вам следовало бы перед этим набрать код главной программы, ввести ключевое слово…

— Прошу вас, доктор Морлок!

— Вы все еще боитесь соблазнов, юноша, — захихикал тот. — И правильно боитесь. Потому что однажды вам может показаться, что лишь Прибор способен помочь в безвыходной ситуации. Хорошо, я промолчу. Это ключевое слово знали только двое! Тун Лу уже умер. А я — буду молчать. Хотя — я уже употреблял это слово в нашей беседе по меньшей мере дважды.

— Не дождетесь, я не стану лихорадочно просеивать все сказанное сквозь сито, чтобы выловить вашу наживку…

«Да нет, — прибавил Кратов мысленно, — конечно же, стану!»

— Ладно, что вы хотите от Прибора? — спросил Морлок. — Чтобы он разгрузил ваши бедные мозги от «длинного сообщения»? Он на это способен. Что бы ни внушали вам господа из Академии Человека, ничто не справится с ментальным программированием лучше Прибора. В конце концов, то, что до неконтролируемой дефекации перепугало этих фарисействующих чистоплюев, — искусственная инициация нейронных программ или, пользуясь общепринятой малограмотной терминологией, «наведенная разумность» — лишь одна из его функций. Признаю — любопытная, но не доминирующая, вскрывшаяся спонтанно, как побочный продукт… — Казалось, Морлок оправдывался перед кем-то, кто, наверное, о нем и думать позабыл и, быть может, давно исчез. Как видно, он и сам поймал себя на этом, потому что остановился на полуслове, часто заморгал и зачем-то вытер рот рукавом комбинезона. После короткой паузы он продолжал вещать, вкладывая в каждое слово огромный заряд сарказма: — Для Прибора кора больших полушарий — всего лишь расчерченный лист бумаги — даже не слишком просторный! — в каждой клеточке которого можно что-то написать, что-то стереть, а что-то и прибрать к рукам… Методика прежняя: вы подключаетесь к Прибору и лично сканируете собственный мозг в поисках латентной информации. Можете просто избавиться от нее. Можете выгрузить в память Прибора, преобразовать к любому из традиционных способов хранения данных — для тех, что возникли за четыре последних десятилетия, потребуется конвертирование, — и подвергнуть анализу. Вы можете все, что только придет вам в голову. Вы снова почувствуете себя всесильным…

— Подите к черту, доктор Морлок! Тот желчно захихикал.

— Вы доставите Прибор на Землю? — спросил он, резко оборвав смешок.

— Нет. Скорее всего — на одну из труднодоступных и малонаселенных планет, из числа недавно открытых. Или на один из законсервированных космических стационаров. Подальше от соблазнов.

— Вы не позволите мне его увидеть?

Кратов отрицательно покачал головой.

— Это все равно, что не позволять Шекспиру ставить в «Глобусе» собственные пьесы, — кривя губы, заметил Морлок, — запретить Леонардо любоваться «Джокондой»…

— Согласитесь, что рациоген — не «Джоконда».

— Видите этот уродливый агрегат? Скоро мы научимся переносить в его память человеческую личность со всем ее уникальным опытом, с воспоминаниями и амбициями… а затем помещать в новое тело, созданное по технологии управляемого антропогенеза… и тогда человек наконец станет биологически бессмертным. А бессмертному рано или поздно понадобится другой мозг. Более дружественный к собственному хозяину, со всеми его незадействованными резервами. Как бы вы ни трепыхались, что бы ни выдумывали — вам никуда не деться от всемогущества…

Кратов уже уходил.

— Если у вас что-то не заладится, если вам нужен будет совет, если вы в чем-то засомневаетесь! — крикнул ему вслед Морлок. — Найдите меня, я буду ждать, я помогу. За одну лишь возможность снова его увидеть… Только увидеть — я старый, я могу умереть, и тогда вам никто уже не поможет!

Сидящий Бык ждал его на стоянке, сидя подле гравитра прямо па снегу в позе лотоса с прикрытыми глазами. Инфернальный ветер хлестал его по лицу, не в силах ничего поделать с этим айсбергом самодостаточности.

Кратов тронул его за плечо, втайне опасаясь, что тот повалится набок, как промороженная чурка. Но все обошлось. Сидящий Бык разлепил смороженные ресницы.

— Как протекала встреча? — спросил он.

— Прекрасно. — буркнул Кратов.

— Ты не хочешь говорить об этом?

— Морлок сам тебе все расскажет, если сочтет необходимым.

— Уверяю тебя, он сочтет.

— Я и не сомневаюсь… — Кратов поежился и вдруг сказал с ожесточением: — Как я посмотрю, все, чем вы озаботили Галактику — сплошные побочные продукты. Не хочу даже думать, как нам всем станет весело, когда на свет явится ваш «опус магна»!