После церемонии Паульсен объявил, что меня переводят в первую флотилию подводных лодок, базирующуюся на Брест, крупнейший порт на побережье Бретани. Это был тяжелый удар. С большой неохотой я подчинился приказу, разлучившему меня с друзьями-моряками, с лодкой, которая помогла мне найти свое призвание. Славный дух товарищества, объединявший офицеров и матросов подлодки, стал теперь частью прошлого. Я больше не принадлежал ему. Когда я прощался с командиром и командой «У-557», то заметил, как глаза некоторых моих сослуживцев увлажнились.

В этот день я в последний раз обменялся рукопожатиями с моими дорогими товарищами по службе на «У-557», которым вместе со мной не раз удавалось избегать гибели. 19 ноября «У-557» покинула Лориан и направилась в Средиземное море. Ей удалось прорваться сквозь Гибралтарский пролив, который англичане охраняли с особой бдительностью. Лодка увенчала свой боевой счет потоплением британского крейсера «Галатея» близ порта Александрия. Однако злая судьба не оставила «У-557», и она нашла свою гибель. 16 декабря итальянский эсминец «Орион», корабль дружественного государства, случайно протаранил ее близ побережья Крита. «У-557» ушла на дно, став вечной гробницей для ее команды.

5 ноября русский шофер-эмигрант вез меня по шоссе. Вокруг простирался великолепный, залитый солнечным светом ландшафт Бретани. Когда наш «ситроен» ехал под уклон, стрелка спидометра нередко пересекала отметку 120 километров в час. Скорость, солнце, роскошная природа улучшили мое настроение. Было радостно ощущать себя возвратившимся из морского ада и путешествующим по иноземной территории, полной экзотики. Тем не менее всему приходит конец. Машина затормозила у военного комплекса Первой флотилии подводных лодок в Бресте.

Передо мной раскинулись обширные гранитные сооружения, выходящие фасадами к бухте. Строительство некоторых зданий еще не было завершено. Эти массивные сооружения предназначались для Высшего военно-морского училища Франции, однако оккупация страны положила конец этим планам. Вместо французских энтузиастов морской службы в зданиях комплекса поселились немецкие подводные асы.

Я коротко доложил о своем прибытии адъютанту флотилии. Он сообщил, что мне придется посещать занятия в школе для подводников, как раз должны начаться зимние курсы. Это меня слегка разочаровало, однако я не возражал против того, чтобы провести несколько дней в праздности после шести месяцев походов. Я поселился в комнате с чудесным видом на бухту и полуостров Крозон. Затем вышел познакомиться с городом.

Меня предупредили, что Брест – очаг шпионажа и саботажа. Участники французского движения Сопротивления время от времени похищали и убивали здесь наших военнослужащих. Но город оказался оживленным и мирным. Вовсю работали кафе, бистро и магазины. Присутствие на улице людей в немецкой военной форме вселяло дополнительную уверенность. Был солнечный ноябрьский день. Я решил отдохнуть на полную катушку.

Отведав изысканных блюд из морских продуктов, я прогуливался по живописным улицам города, не забывая осматривать витрины книжных магазинов. В одной из них я увидел Ивонну. Она была продавщицей в магазине. Меня сразу очаровали ее светлые волосы и голубые глаза. Я попросил ее показать мне кое-какие книги, которых, видимо, в магазине не было. Мне удалось вовлечь девушку в разговор, закончившийся ее согласием на свидание следующим вечером.

На другой день, опасаясь, как бы неожиданные распоряжения начальства не сорвали мои планы, я постарался покинуть военный городок пораньше и провел еще один приятный полдень, бродя по улицам Бреста. Задолго до условленного времени я нетерпеливо ожидал Ивонну в бистро напротив городской ратуши. Она появилась – грациозная, хрупкая и настороженная. Девушка сказала, что только раз общалась раньше с немцем, давая ему пояснения насчет книг. Вскоре, однако, она незаметно втянулась в непатриотичную беседу тет-а-тет с одним из оккупантов в полумраке роскошного ресторана. Блюда были великолепны, а десерт девушка подсластила обещанием увидеться со мной снова. К моему огромному разочарованию, вечер завершился слишком рано у забора, окружавшего ее дом на другом конце города.

Я снова встретил Ивонну на следующий день не днем, а вечером. Она не хотела появляться со мной на публике. На закате солнца у калитки под покровом сгущавшейся темноты ей было не так страшно. С этого времени я стал ее постоянным гостем. Когда бы я ни приходил к Ивонне, мой пистолет всегда хранился в кобуре на поясе, поскольку я не был уверен, что встречу ее, а не своего палача, какого-нибудь «маки» на уединенной аллее Бреста. Я уходил из дома Ивонны на восходе солнца, никак не раньше, потому что должен был хорошо видеть всякого прохожего, следовавшего за мной по улицам города. Я никогда не пытался выведывать у Ивонны тайны. Она говорила, что любит меня. Вот все, что я хотел услышать от нее. В свою очередь, я обещал ей все, что возможно, за любовь, которую она мне дарила.

Я был счастлив в эти дни осеннего солнца и цветов. Однако уже через две недели возникла необходимость сообщить Ивонне о разлуке в связи с моей новой командировкой. Мы договорились встретиться, как только я вернусь. Я надеялся вернуться весной, когда зацветут вишневые деревья. Последним напоминанием об Ивонне стал ее светлый развевающийся шарф, который скрылся в ночной тьме, когда мой поезд уходил от перрона.

Прибыв на парижский вокзал в Монпарнасе, я импульсивно принял решение остаться на день в столице и отправиться в Германию вечерним поездом. Осмотрел Лувр, прошелся по Елисейским полям, постоял на площади Этуаль, полюбовался городом с высоты Эйфелевой башни, посидел в кафе «Мир», наблюдая через окно, как проходит мимо блестящая публика. Когда церковные колокола оповестили об окончании дня, я остался доволен тем, что хоть ненадолго, но познакомился с жемчужиной всех городов мира.