За время нашего возвращения на север курс лодки не пересек ни один корабль, но Паульсен не давал нам расслабляться. Срочные погружения «для тренировки» в самый неожиданный момент, когда на лодке царила спокойная будничная атмосфера, стали элементами рутины. Командир поручил своим помощникам – старпому Керну, специалисту по торпедному и артиллерийскому вооружению, Сайболду, умудренному опытом в радиотехнике, Федеру, главмеху, и Визнеру, штурману, – составить для нас, трех курсантов, плотный график учебных занятий, чтобы до возвращения лодки в порт базирования сделать из нас хороших подводников. Мы и так были загружены до предела: стояли на мостике по четыре часа на вахте. Герлоф – в первую смену, Гебель – во вторую, я – в третью. Мы обслуживали торпедные аппараты и торпеды, сменялись по очереди на работе в дизельном и электромоторном отсеках, ползали в тесную секцию аккумуляторных батарей, чтобы замерить уровень электролита и проверить, нет ли утечки газов. Помогали своим коллегам в помещении центрального поста, производили расчеты для определения нашего местоположения по пеленгам во время хорошей погоды на заре и в сумерках. Несмотря на такую загрузку, Паульсен лично обучал нас правилам погружения и торпедной атаки в любое время дня и ночи, которое он считал удобным.

Через несколько дней похода мы прибыли в заданную сетку квадрата. Видимость была отличной. Тем не менее признаков присутствия кораблей противника мы поблизости не обнаружили ни наблюдением за морем в бинокли, ни акустическими приборами. Проведя утомительную неделю в поисках интересующих нас целей, Паульсен сообщил в штаб по радио о результатах поисков – точнее, об их отсутствии.

В один из дней в начале июня после полудня нам было приказано перебраться в другой квадрат. Поступили данные разведки о том, что в бухте Галифакс сформирован конвой. Он должен был направиться в район, расположенный в 600 милях к югу от Гренландии. «У-557» отправилась на его перехват.

На следующий день мы неожиданно вышли на другую цель. Я курил на палубе после завтрака, когда вахтенный левого борта, указывая рукой прямо по курсу, крикнул:

– Впереди мачты, пеленг 3-5!

Часы показывали 12.50.

Старпом приказал развернуть лодку и вызвал Паульсена. Когда «У-557» развернулась, цель повернулась к нам кормой. Ее мачты выглядели издали как острые зубы. Паульсен поспешил на мостик, где убедился в том, что цель, следуя курсом на запад, собирается исчезнуть за горизонтом. Капитан сердито выругался и крикнул в рубочный люк:

– Право руля, оба двигателя на полные обороты, полный вперед!

Это был сигнал к началу охоты. Наша лодка рассекала неспокойную поверхность моря, оставляя за собой пенистый след. Через 15 минут мы обнаружили, что впереди движется большой транспорт. Керн отсылал в рубочный люк нескончаемый поток информации, давая возможность Визнеру предвосхищать курс и скорость цели. Постоянное определение пеленгов выявило наше незначительное преимущество в скорости по сравнению с преследуемым судном. Паульсен держал лодку позади линии горизонта, чтобы остаться незамеченным и опередить цель для торпедной атаки на нее в погруженном положении. Внезапно судно резко изменило курс. Три его мачты совместились в одну, скрывшуюся за горизонтом. В течение 20 минут мы сближались и удалялись от судна. Оно вновь показалось на отчетливой синей линии горизонта с южной стороны, затем развернулось, обнажив свои мачты и дымовую трубу.

Вскоре после этого, в 14.15, Визнер взобрался на мостик и показал капитану навигационную карту:

– Герр капитан, цель идет зигзагом средним курсом 260 градусов, скорость 14 узлов.

Паульсен остался доволен. Вместе с Визнером они обговорили план торпедной атаки и определили курс пересечения с направлением движения транспорта. Мы передохнули за чашкой кофе, пока обреченное судно спешило на встречу со своей гибелью.

В 16.10 командир изменил курс лодки, чтобы выйти на угол атаки. «У-557» мгновенно сбавила скорость и повернулась на восток в направлении транспорта, двигавшегося зигзагами. Мы шли своим курсом под ярко-голубым небом, внимательно отслеживая обстановку. Сначала увидели клубок дыма, а потом опознали и верхушки мачт судна.

– Тревога!

Погружение шло как по маслу.

Акустик докладывал:

– Шум гребного винта в О-О, быстро нарастает. Паульсен, раскачиваясь у перископа, скомандовал:

– Приготовить торпедные аппараты три и четыре для веерного залпа. – Он окинул взглядом лодку и добавил: – Больше никаких докладов. Я знаю о цели все, что надо. Лево руля 10 градусов, вот так, пеленг семь. Внимание, счетчик: скорость цели 16 узлов, угол перекладки руля влево 250 градусов, глубина погружения 8 метров.

На основе этих данных счетчик вычислял точный гироскопический угол для каждой из торпед в аппаратах. Мотор перископа жужжал непрерывно. Паульсен выбирал позицию для атаки. Обеспечив устойчивый ход лодки, он сбавил скорость и затем дал завершающее указание:

– Дайте поправку на дистанцию 800 метров, угол перекладки руля влево 30 градусов, аппараты три и четыре, товсь!

Два легких толчка свидетельствовали о том, что обе торпеды выскочили из аппаратов. Из носового отсека донеслось шипение, сопровождающее увеличение давления воздуха. Сжатый воздух, который, разжав держатели, выпустил торпеды из аппаратов, был стравлен внутрь лодки, а не в воду. Это было сделано для того, чтобы избежать появления на поверхности моря воздушных пузырьков, обнаруживающих ход лодки в погруженном положении. Так часто случалось во время Первой мировой войны. Между тем торпеды новой конструкции приводились в движение аккумуляторными батареями. Они следовали установленным курсом в направлении атакуемого корабля без светящегося следа, в отличие от торпед старых конструкций, более быстрых, но работавших на сжатом воздухе. Они сохранялись для ночных атак. Две стальные рыбины и британское судно упорно двигались к точке пересечения своих курсов.

Два мощных взрыва на транспорте сотрясли нашу лодку.

– Судно подбито и тонет! – закричал Паульсен.

Он отпрянул от перископа, давая возможность старпому бросить быстрый взгляд на происходящее. За старпомом прильнул к окулярам перископа один из вахтенных. Я последовал за ним и был крайне удивлен. Судно тонуло на ровном киле. На нем не просматривалось следов пожара. Надстройка транспорта была выкрашена сверкающей желтой краской, корпус – красной, как у пожарного судна. Очень красивый корабль!