— И что же ты предлагаешь?! — тоже перешёл на крик Джон. — Погнаться за этими типами за рацией? Ты же не серьезно.

Но Маркус выглядел абсолютно серьезным со сложенными руками на груди в стойке. Джон закатил глаза, но кивнул. Плевать. В обеих сторонах возможная смерть, какая разницу куда идти.

— Они говорили про кинотеатр. Недалеко отсюда есть один, но надо выходить сейчас же. Мы сделаем немалый крюк, ты знаешь?

— Знаю, но выхода нет, а время пока есть.

Остановились на ночёвку в каком-то автосервисе. Из-за запаха бензина и машинного масла у неё закружилась голову, и легкая тошнота подступила к горлу. От банки холодных, тушеных овощей Ева отказалась, предпочитая в молчании отсиживаться в стороне от мужчин. Те в свою очередь, рассевшись на пыльном диване и закинув ногу на ногу, тоже делали всё, чтобы даже не встретится друг с другом взглядами, о разговорах и речи не было.

Русоволосая повернулась к Стревенсону, внимательно осмотрев доктора от головы до пят. Она мало знала этого человека, но за эти дни тот казалось постарел на десяток лет вперёд. Голова облысела в разы с момента их встречи, его руки часто тряслись как у наркомана, а вечно недовольные глаза бегали из стороны в сторону. Иногда Стревенсон говорил сам с собой. Что-то шептал, возмущался… Пару раз он спутал Шута с кем-то, раздавал ему непонятные приказы, указывая что делать. Усатый быстро приводил старика в чувство, немного грубо, но эффективно. Вот только казалось никто, кроме Евы, не видел, что Шут действительно вёл себя странно с доктором. Она бы хотела поговорить об этом с Маркусом, но они разделились сегодня днём. И с тех пор Ева чувствовала себя не очень уютно с чокнутым ученым и диковатым другом.

— Ну что же, молодые люди. Пройду-ка я ко сну, — поднялся на трясущиеся ноги Стревенсон, окинув двоих своим излюбленным высокомерным взглядом. — Я тут присмотрел небольшую коморку на этаже выше, остановлюсь там. Если что случится, прошу зовите.

Ева фыркнула, привлекая к себе внимание ученого, но тот ничего на это не сказал, удалившись. Он постоянно уходил от них на ночь, но девушка и вовсе сомневалась, что Стревенсон спал. Глубокие круги под глазами старика говорили об обратном. Она внимательно проводила мужчину взглядом, приметив что тот немного хром на правую ногу. Раньше этого у него не было, или ей так казалось. Может просто отсидел, у неё частенько так бывает.

Девушка могла бы ещё долго сидеть на отшибе в захудалом кресле, пялясь в потолок и рассуждая… о многом, но Шут решил, что она иначе проведет эту ночь. Мужчина остановился возле неё, загородив свет настольной лампы. Ева нахмурилась, ожидающе уставившись на друга. Или бывшего друга. Она всё ещё не решила можно ли ему доверять. Шут долго запинался, по не произнес:

— Ты меня избегаешь?

— Ты о чём? — нейтрально переспросила она, подавив зевок. Глаза начинали слипаться после долгой дороги.

— Ты со мной не разговариваешь, не идешь рядом и вообще не смотришь в мою сторону.

— Тебе кажется. Я просто устала и немного напугана, вот и всё.

— Уверена?

— Конечно, что за вопросы! — Ева отвела взгляд, но почувствовала, что Шут заметно расслабился. Уголки его усов опустились, руки разжались, а глаза заблестели как у кота в темноте. На мгновенье она почувствовала укол совести за вранье, но ощущение быстро прошло. Напротив, её тело напряглось, а по спине побежали мурашки. Компания усача ей уже мало нравилась.

— Тебе не кажется, что этот докторишка странно себя ведет? — неожиданно спросил Шут, понизив голос до шепота, хотя вряд ли Стревенсон его услышит (если у того нет суперслуха как у вампира). Ева удивленно вскинула голову, сощурив глаза. От Шута было странно слышать такое заявление.

— Сейчас такое время, все мы ведем себя странно…

— Я не об этом. Он постоянно куда-то уходит, хотя сам остается недовольным, если кого-то из нас теряет из виду. Когда мы пришли сюда, то он постоянно ходил и высматривал в окно соседнее здание. Я взглянултуда, долго смотрел. Мне показалось, что я видел чью-то тень на девятом этаже в доме на против.

— Если там кто и есть, то это может быть кто угодно, — поджав губу пояснила Ева. — Помнишь, сам говорил, сколько народу попряталось в своих квартирах.

— Да, говорил. Но это мне не нравится. Считай моё чутьё.

Она всё ещё не была уверена, к чему он клонит. Даже если там кто и есть, какое их дело? Стревенсон спятил, вот и высматривал невесть кого, разве не так? Но как мы Ева не старалась убедить себя в этом, её тело насторожилось, а руки неуверенно (как и всегда у неё бывает) стали теребить кольцо под кофтой. Желание поспать тот час улетучилось.