После страшного диагноза, моя надежда умерла, и я перестала жить, просто существовала, выполняя однотипную рутину каждый день.

Когда в мою скучную, спокойную жизнь ворвался Ахметов, я забыла о своём страшном диагнозе, да, даже если бы и помнила, то не сообщила бы о нем Гриши. Зачем? Я же думала, что просто временная игрушка для него, не более.

Попрощавшись с родителями любимого, мы поднимаемся в спальню, и я ухожу в душ.

Стоя в душе, под сильным напором горячей воды, я стараюсь, рыдать, как можно тише.

Нужно срочно поговорить с любимым, пока все не зашло слишком далеко, он обязан знать правду перед тем, как скажет да.

Не знаю сколько времени, я провожу в душе, но судя по стуку в дверь и обеспокоенному вопросу Гриши: «Все хорошо?». Достаточно, чтобы возникли вопросы.

Идеальное время для признания. Нет, я не лелею себя надеждами, что все будет хорошо, возможно уже сегодня, я вернусь в своё родное поселение. Хорошо, что не успела маме сообщить о своей свадьбе.

Выхожу из ванной комнаты и тут же попадаю в кольцо рук, запах кожи любимого проникает в меня, кожа покрывается мурашками, а внизу живота быстро нарастает возбуждение.

— Ну и чего ты так долго, я уже успел соскучиться, — шепчет мне в самые губы Гриша и подарив невесомый поцелуй, остервенело нападает на мою шею. С силой втягивает кожу, так что утром, я точно обнаружу на ней багровые отметины.

Я должна его остановить, должна все рассказать, но не могу. Заставить себя оттолкнуть его сейчас и лишить себя возможно последней близости с любимым, кажется мне кощунством по отношению к моему сердцу.

Руки Гриши блуждают по моему разгоряченному телу, распыляя меня сильнее, я вся горю и задыхаюсь от переизбытка ощущений, отпускаю себя и поддаюсь дурману. Завтра мне будет стыдно за проявленную слабость, но это будет завтра, а сейчас…сейчас я отпускаю себя.

Моя шелковая ночная рубашка мягким облаком летит вниз, к моим ногам. Мужчина остервенело набрасывается на мою потяжелевшую грудь с поцелуями, вскрикиваю от слишком острых чувств. Невыносимо, возбуждение несётся по моим венам вместе с кровью, мое либидо на максимуме, я не чувствую ничего кроме всепоглощающего влечения и любви.

Схватив Гришу за ворот футболки, утягиваю его за собой на кровать. Забираюсь сверху и беру на себя главенствующую роль.

— Ты потрясающая, — хрипит любимый.

Взявшись за края футболки, снимаю ненужную тряпку с мужчины и прохожусь своим языком по прекрасному торсу, наслаждаясь самым вкусным десертом в мире.

Мои поцелуи спускаются все ниже и ниже, добравшись до резинки спортивных брюк, тяну штаны вниз, снимая их вместе с боксерами.

— Вот это рвение, мне нравится, — нахваливает меня Гриша.

Плотоядно улыбаюсь и облизываю свою верхнюю губу, мужчина смотрит на меня голодным взглядом, он на грани, еще немного и сорвется.

Опускаю свой взгляд к достоинству мужчины и чувствую, как мой рот наполняется слюной. Нет, мы и раньше баловались оральными ласками, но такое дикое желание прикоснуться к нему губами, мне кажется, я испытываю впервые.

Не отказываю себе в удовольствие и провожу языком от основания ствола до самой головки, и слышу одобрительный стон над своей головой.

Усмехаюсь, черт возьми, как же приятно дарить удовольствие своему любимому мужчине.

Накрываю головку члена своими губами, Гриша впутывает свою пятерню в мои волосы и помогает мне подстроиться под нужный ритм, беспрекословно подчиняюсь, искренне кайфуя от процесса.

— Черт! — шипит сквозь зубы любимы и подтягивает меня за руки к себе.

Накрывает мою шею ладонью и немного сжимает, ощутимо, но не перекрывая доступ кислорода: — Никакой пощады, — шепчет у самых губ и тут же проникает в мой рот своим языком.

Мгновение и вот я уже прижата животом к белоснежным простыням, на мою ягодицу со звоном опускается тяжелая пятерня, вскрикиваю, скорее от неожиданности, чем от боли. Не успеваю опомниться, как рука мужчины снова рассекается воздух и обрушивается на мою попу и одновременно с тем мужчина входит в меня, резким, быстрым толчком, сразу, на полную длину.

— Ах! — кричу, сжимая между пальцев простыню.

Ахметов не щадит меня, проникает быстрыми, ритмичными толчками доводя до пика в считанные минуты.

Кричу во весь голос, мое тело содрогается в сильных конвульсиях сжимая мужчину так сильно, что он, сделав еще пару толчков, замирает, изливаясь в меня.

***

Два дня! Прошло уже два дня, а я так и не решилась…

Любимый взял отпуск на две недели, чтобы не оставлять меня одну после происшествия и теперь мы практически двадцать четыре часа вместе.

У меня было миллион возможностей рассказать свой секрет, но я не могу себя заставить это сделать. Меня сковывает страх, я боюсь разбить свое хрупкое счастье, понимаю, что делаю своим молчанием хуже, но все равно не могу сделать шаг в пропасть.