Каждый раз, покидая Заставу, Тарджа забывал о своей неприязни к городу и не переставал удивляться тому, что за четыре года так и не смог к нему привыкнуть. Его больше привлекали открытые равнины, где его не смущали даже опасные игры, которые он вел с военлордом Кракандара.

Капитан со своим отрядом продвигался к центру, там торговля была в самом разгаре. На лотках и в лавках продавалось все, что только могла пожелать душа, а иногда и то, о существовании чего даже и не подозревалось. Звуки и запахи порта остались позади, уступив место более родным и привычным земным ощущениям. Хорохорящиеся в клетках охрипшие петухи, блеющие овцы, повизгивающие поросята и козы со своими дьявольскими зрачками — каждый пытался привлечь к себе больше внимания. Взгляд Тарджи скользнул по лавке, где продавались экзотические птицы с ярким разноцветным оперением; одна крупная черная птица с высоким красным хохолком награждала прохожих непристойной бранью. Тарджа подспудно ощущал биение пульса города — словно шла какая-то слабая внутренняя вибрация.

На городской площади располагался фонтан в виде неправдоподобно огромной мраморной рыбы, изо рта которой в неглубокий округлый бассейн лились потоки воды. Собравшаяся вокруг толпа зевак разглядывала стоящего на парапете бассейна маленького одетого в обноски человека. Он громко и воодушевлено выкрикивал что-то высоким срывающимся голосом.

Тарджа заметил его и, покачав головой, обернулся к Базилу:

— Я думал, что старого Килу услали в Гримфилд. — Сержант пожал плечами.

— Они же не могут держать его там вечно, сэр. Он ведь просто чокнутый, а не преступник.

— Боги ищут дитя демона! — пылко взывал к собравшимся Кила. — Боги разнесут Медалон в клочки за то, что мы отвернулись от них!

Тарджа поморщился, услышав выкрики безумца.

— Если он будет продолжать в том же духе, то снова скоро окажется в Гримфилде, — всадник направил коня к фонтану. Толпа расступалась перед ним, предвкушая столкновение и даже надеясь на это.

Заметив приблизившегося Тарджу, Кила приостановил проповедь и уставился на него своим здоровым глазом. Второй глаз был закрыт бельмом, что придавало иссохшему морщинистому лицу старика еще более безумный вид.

— Иди домой, Кила, — сказал ему Тарджа. Слова вызвали в толпе разочарованный ропот. Зеваки хотели насилия.

— Боги ищут дитя демона, — высокопарно повторил Кила.

— Ну, здесь, на рынке, они вряд ли его обнаружат, — строго ответил капитан. — Шел бы ты домой, старик, пока не вляпался в неприятности.

— Отец! Что ты делаешь? — сквозь толпу проталкивалась молодая женщина в бедном домотканом платье. Она была явно встревожена разговором старика с защитником. Бросив на отца быстрый взгляд, женщина торопливо направилась к Тардже. — Пожалуйста, капитан, — в отчаянии проговорила она, — вы же знаете, он не в себе. Не арестовывайте его!

— Я и не собирался, Дана, — уверил ее тот, — однако настоятельно рекомендую увести его домой, пока кто-нибудь не начал выказывать открытое недовольство его публичным выступлением.

— Конечно, — пообещала она, — спасибо, капитан.

Дана поспешно схватила старика и стащила его с бортика бассейна. Кила не сопротивлялся, а когда дочь вела его мимо Тарджи — поднял лицо и криво ухмыльнулся.

— Дитя демона коснулось тебя, капитан, — прокудахтал он, — я вижу его след в твоей ауре.

Тарджа только покачал головой:

— Ладно, при встрече я передам ему от тебя привет.

— Можешь насмехаться сколько угодно, — хихикнул безумец, — но дитя демона идет, приближается!

Дане удалось снова тронуть отца с места, и она потащила его дальше, сквозь разочарованную редеющую толпу. Тарджа направил коня к казармам на другую сторону площади.

Казармы защитников располагались в высокой постройке из красного кирпича. Во внутренний двор в середине сооружения вела довольно большая, грубо вытесанная арка. Люди Тарджи как раз въезжали в нее, когда обнаружилось, что в рейд собирается очередной отряд. Капитан Никэл Джейнсон радостно кивнул другу и, закончив жаркую дискуссию с квартирмейстером, зашагал ему навстречу. Квартирмейстер махнул Тардже рукой в лаконичном приветствии и скрылся в здании. Трудно поверить, что он был родным братом Лорда Защитника. Веркин неоднократно заявлял, что терпит его только потому, что предпочитает, чтобы Дайан Дженга обмишуривал местных торговцев в пользу защитников, а не защитников в пользу местных торговцев.

— Дай-ка угадаю… А, фестиваль Желанны? — спросил Никэл, понимающе посмотрев на перевязи и перебинтованные раны воинов вернувшегося отряда. Именно Никэл заставил Тарджу выучить хитрианской календарь, когда тот прибыл на границу четыре года назад.

— И благодаря Гоуну им удалось уйти с добычей, — поведал он Никэлу, спрыгнув с коня. Ритак принял поводья и повел животное через кишащий людьми двор к стойлам. — Собираетесь в рейд вдоль Пограничного ручья?

Никэл кивнул.

— Через неделю у них начнется фестиваль Бренна, бога штормов и бурь. Будь я проклят, если понимаю, как им в Хитрии вообще удается хоть что-нибудь сделать — ведь они проводят невероятное количество времени, набивая желудки в честь своих многочисленных богов.

Тарджа коротко улыбнулся и посерьезнел.

— Раз уж ты направляешься в ту сторону, тебе, наверное, будет полезно уверить фермеров, что в случае нападения с них не будут взиматься налоги. Похоже, наш юный капитан во время знакомства с округой решил взять на себя заботу о проведении в жизнь некоторых изменений в местной политике.

Никэл стрельнул глазами в Гоуна.

— Чертов глупец.

Гоун уже спешился и теперь приближался к ним. Он держался очень прямо и чопорно. Вежливо кивнув Никэлу, он повернулся к Тардже: