Она была рада, что теперь это позади. Мэгги сияла от счастья, пока готовилась к ужину, радостный голос внутри нее пел «Новые начинания, свежий старт», пока она возилась на кухне.

Мэгги приготовила маринад из оливкового масла, чеснока, свеженарезанного имбиря, кленового сиропа, соевого соуса, кошерной соли, перца, сока лимона и щепотки кайенского перца. В нем мариновалось отличное филе дикого лосося. Она дождется, когда придет Люк, только потом положит рыбу на гриль. На плите в курином бульоне варился черный рис, половина луковицы была добавлена туда для вкуса, она уберет ее перед подачей. Затем добавит щепотку или две соли, немного перца и кусочек масла.

Ева приготовила салат. Стол, который она сервировала, выглядел красиво. Они нашли белую льняную скатерть в шкафу, а свежие цветы, которые Ева купила на рынке, были красиво составлены в стеклянной бутылке молочного цвета. Она казалась странным выбором в качестве вазы, но как только Ева разместила в ней цветы и повязала сверху бледно-лавандовую ленту, Мэгги пришлось признать, что композиция была весьма очаровательной. Ева унаследовала это от матери, она умела делать из обычных предметов нечто красивое.

«Может быть, я позволю ей заняться мной», — подумала Мэгги.

Шардоне охлаждался в холодильнике, а на столе стояла бутылка Каберне. Все было готово.

Мэгги вошла в гостиную. Может быть, надо положить еще одно бревно в камин. Конечно, бревен больше не требовалось. Ведь она положила новое бревно всего пару минут назад. В очаге энергично горел огонь, в комнате уже было довольно тепло. Мэгги открыла окно и впустила внутрь ночной бриз.

Подъездная дорожка была пуста. Девушка бросила взгляд на тропу, шедшую через поле к дому Люка. Ничего. Она продолжила смотреть в том направлении, надеясь, что он уже за поворотом, она подумала, что в темноте его не видно, и он просто мог смешаться с деревьями.

Мужчина не появился.

Мэгги бросила взгляд на часы на каминной полке - двадцать часов пятнадцать минут.

– Будь я проклята, если снова отправлюсь по той дороге, - пробормотала она себе под нос.

Вернулась на кухню и достала лосося из холодильника.

– Он здесь?
– спросила Ева, оттолкнувшись от стола, затем переставила стул и в последний раз поправила цветы.

– Нет, - ответила Мэгги, выходя через заднюю дверь. Девушка открыла крышку раскаленного гриля и положила туда лосося.
– Не пришел.

– Ты этого не знаешь, - сказала Ева, стоя на пороге.

Мэгги повернулась, чтобы посмотреть на нее. Ева выглядела такой красивой в обрамлении света, льющегося с кухни, такой полной надежды. Мэгги не хотела разочаровывать ее, но факты есть факты.

– Ева, уже восемь семнадцать вечера. Мужчина опаздывает на сорок семь минут.

– Может быть, что-нибудь случилось?

– Тогда он бы позвонил.

– Думаю, ты слишком сурова. Я не дала ему свой номер телефона. А ты? Нет? Я так не думаю.

Мэгги заупрямилась.

– Тогда бы ему стоило проявить любезность и заехать, чтобы нам это сказать. Он знает, где находится колледж. Так что мы имеем два варианта, - Мэгги подняла палец, - А: он невнимательный придурок, который не уважает ничье время, кроме своего, и думает, что это нормально появляться на званом ужине с огромным опозданием. Это ненормально. Или, - она подняла второй палец, - Б: он из тех парней, у которых появляются планы, и они не приходят, не извинившись. Опять же, это ненормально. Я только что рассталась с самовлюбленным козлом. У меня нет никакого желания начать встречаться с еще одним таким же.

Ева смотрела на сестренку, и на ее лице расплывалась широкая улыбка.

– Ты права, - сказала она.
– Он козел. Я рада, что он не пришел, ведь это значит, что мне достанется больше твоих вкусняшек. Я умираю с голода! И, если у него хватит наглости появиться сейчас, мы его вышвырнем.

***

Люк проснулся от тычка мокрым носом и головой.

– Уходи, Самсон, - пробормотал он.

Самсон ткнул его еще раз, сопроводив это коротким, раскатистым вуф.

Должно быть, он завалился на диван до того, как сводил Самсона на последнюю ночную прогулку.

– Прости, мальчик, - сказал он, отталкиваясь от дивана и вставая, сонный и немного дезориентированный. Они вдвоем направились к задней двери.

На улице он немного размялся, все еще не до конца проснувшись, но наслаждаясь ночными звуками и умиротворяющим мерцанием звезд, пока Самсон проходил свой привычный ритуал по крещению различных кустов и деревьев.

Люк размял плечи. Они слегка побаливали. Всегда болели после субботнего марафона по выпеканию хлеба. Это сказалось и на пояснице. Мужчина покрутился, вращая тело из стороны в сторону, расслабил спину, тогда-то он и вспомнил.