Ночью ей приснился Верделл. Он стоял, вихрастый, худой, держа в руках шапку Лойки, вставал на цыпочки и поднимал шапку всё выше, а Лойка прыгала, пытаясь дотянуться, и смеялась. Аяна проснулась расстроенная, и сон всё стоял перед ней. Она умылась и оделась, выглянула в окно, потом спустилась вниз.

Мальчишек не было. Время тянулось. Фургон готовился к отъезду. Кадиар поглядывал на неё, потом подошёл и похлопал по плечу.

– Ну, не печалься. Может, и найдёшь её.

– Мы с тобой прощаться не будем. Мы ни с кем надолго не прощаемся, – сказала Ригрета, обнимая её.

Аяна по очереди обняла всех остальных. Чувство очередной горькой потери захлестнуло её, когда Ригрета, последней поднявшаяся по лесенке, снова помахала ей, закрыла дверь, и Кадиар направил лошадей прочь со двора, в сторону порта.

Она стояла одна, под серым беспокойным небом Арная, держа Ташту за верёвочный ошейник, и рядом лежали мешки, седло и кемандже, а за спиной в керио весело подпрыгивал Кимат.

Беспросветная серость. Она закрыла лицо руками.

– Кирья ондео!

Она резко отняла руки от лица. Перед ней стоял тот самый мальчик, с которым она говорила в первый день поисков.

– Мы нашли. Вроде она. Иллира, да?

Аяна чуть не расплакалась от радости, не веря своей удаче.

– Да, да! Иллира! Веди скорее!

– Я не могу, кирья... кира. Меня и так сейчас будут драть за то, что меня почти два дня не было. Я тебе адрес скажу. Но деньги вперёд. Это не я нашёл, а другой пацан. Так что и мою долю давай, и его.

Аяна радостно отсчитала деньги.

– Адрес?

– Улица Мильдет. Дом в середине. С аркой.

– Где? Где это?

– Во-о-он там, – вытянул палец над головой мальчишка. – Всё. Бывай.

Он моментально скрылся с глаз, стоило только моргнуть. Аяна вытаращила глаза, поражаясь такой прыткости.

Она оседлала Ташту, закинула на него мешки, подхватила кемандже и сумку, потом какое-то время поколебалась, не лучше ли вести гнедого в поводу. Но вытянутая рука мальчишки двигалась по подозрительно высокой дуге, указывая в сторону нужной ей улицы, поэтому Аяна сказала про себя коротенькое слово из списка Верделла, натянула поглубже капюшон и сунула ногу в стремя.

Улочки петляли, узкие, широкие, прямые и изогнутые. А что если она уже проехала нужное место?

– Подскажи, а где улица Мильдет? – спросила она у какого-то мужчины в шляпе, но он пожал плечами и торопливо прошёл мимо.

Она спросила ещё троих, потом свернула на широкую улицу и спросила там, и наконец какой-то парень остановился и показал ей нужную сторону.

– Только это далеко, – сказал он, пытаясь заглянуть ей под капюшон, с любопытством всматриваясь в голову Кимата, торчащую из-под плаща, и сапоги со штанами, торчащие из-под юбки.

Аяна проехала пару районов с высокими домами в три и четыре этажа, потом красивый сквер с ухоженными клумбами, и ещё насколько районов, в которых дома с более просторными дворами постепенно сменились опять прилепленными друг к другу домиками, узкими и на вид настолько же неудобными, насколько живописными. Её приводило в восторг то, с каким изяществом эти строения приспосабливались к ландшафту. Казалось, они выросли тут естественным путём, без вмешательства человека, как, например, древесные грибы разных размеров, густо усыпавшие ствол поваленного дерева.

Улицы виляли вправо и влево, сужались и расширялись, утекали вниз и выныривали наверх по мере подъёма склона. Некоторые улочки были настолько крутыми, что ей приходилось разворачивать Ташту, потому что вместо простой дороги они представляли собой настоящие лестницы, и в одном доме из-за уклона с разных сторон могло быть одновременно два и три этажа, а дверь выходила на ступеньки этой улочки-лестницы. На маленьких каменных балконах стояли цветочные горшки, и лозы нокты полностью скрывали некоторые фасады, раздвигаясь лишь на окнах и проёмах дверей, и то, по всей видимости, не без вмешательства чьих-то сильных рук.

Аяна с любопытством рассматривала бутоны нокты, которые свешивались между густых листьев, готовые вот-вот раскрыться. Она думала, что цветы у нокты такие же небольшие и аккуратные, как и её треугольные листья, но бутоны оказались больше похожи на готовую распуститься цветочную гирлянду.

Несколько раз ей попадались по дороге прямоугольные колодцы, и она с любопытством наклонилась к одному, но отшатнулась, чуть не испугав Ташту: из щелей крышки исходило зловоние нечистот. Она поморщилась, недоумевая, кому в голову пришло сливать помои в колодец.

Она ехала дальше, вбирая носом запахи еды из окон. Судя по всему, тут любили пряную еду, хотя это можно было понять уже по тому, что даже в пышные лепёшки повар в трактире щедро сыпал измельчённые сушёные овощи. Ароматы, которые доносились со всех сторон, заставили желудок мучительно сжиматься, и Аяна ехала, облизываясь и мечтая попробовать чуть ли не каждое блюдо, которое готовили за этими окнами.

Город всё не кончался. Она спросила дорогу ещё раз, и на этот раз ей уверенно указали путь. Чуть вернуться назад, и через две улицы – налево.Ещё немного, и она будет у цели.