Ретен тоже прикрыл глаза – суматошная ночь давала о себе знать. А буквально через пяток минут начал сонно посапывать, деликатно привалившись к девушке. Та пару раз дернулась, и смирилась. Ничего страшного, по большому счету. Ну умаялся человек, имеет право. Их же, между прочим, и вытаскивая.

Пролистав новости и не найдя для себя ничего интересного, Лаисса отложила газету и начала искоса изучать профиль соседа, четко прорисованный на фоне окна. «Нет, вчера она явно ошиблась, пытаясь определить его возраст. Двадцать с чем-то и даже тридцать быть ему никак не может. Скорее уж тридцать пять, если прикинуть логически. Он только в бегах уже десять лет, но до этого должен был сколько-то работать с Вараном – не меньше пяти, вероятно. А закончил он свою Шант Эли примерно двадцатилетним… Так что, да, тридцать пять, не меньше. Но выглядит много моложе. Ресс, что с него возьмешь. Поговаривают, они вообще не стареют, хотя это полная чушь. Стареют, конечно. Просто медленнее остальных.»

На очередном повороте Ретен не удержался, и с трогательно сонным, каким-то детским вздохом положил голову ей на плечо. Лаис тоже вздохнула, но обреченно, и оставила все как есть. А через минуту не выдержала и осторожно потрогала его волосы, оказавшиеся в буквальном смысле под рукой – сделать это ей хотелось давно.

Ощущения девушке явно понравились – гладкие и тяжелые пряди прохладными ручейками пробежали сквозь пальцы. Она внимательно глянула на спящего мужчину, убедилась, что он не собирается просыпаться и повторила опыт. А потом еще разок. «Да, на ощупь просто потрясающе. Вот бы еще посмотреть на их настоящий цвет»…

И только Пепел сквозь полусомкнутые ресницы видел, как ресс едва заметно дернул уголком рта в улыбке, тут же снова притворяясь спящим.

К знаменитому борделю мамы Луры они подъехали где-то через полчаса.

– Может, подождешь нас здесь? – с некоторым сомнением глянул на Лаис Ретен.

– Ага, а нюх свой мне тебе одолжить? Или Дари? Пошли уже, видела я бордели и до этого.

Охранник на входе дернулся было наперерез столь странной компании, но оценив разворот плеч Ретена, выпирающую из-под сюртука кобуру и, самое главное, решительный блеск стального цвета глаз, вдруг передумал и без единого слова позволил им пройти в гостиную.

– Привет, мама Лура, – прямо с порога проорал Пепел. – Как дела, как девочки? Здоровы ли?

– Твою ж мать… – приподнялась из-за изящного столика гораздо менее изящная брюнетка в кричащем пунцовом платье. – Вот ведь засранец! Так и знала, что все с тобой будет в порядке.

– Ладно, можешь меня расцеловать, – царственно разрешил Пепел, – но потом нужно поговорить. Идем в контору.

И первым подскочил к малозаметной, скрытой обивкой двери в одной из стен.

– Я тебе сейчас по шее накостыляю! – откликнулась маман. – Вместо разговоров. Неужто раньше не мог объявиться? Или тебе на мои нервы совсем плевать?

– Лура, у тебя нервов сроду не было, не примазывайся. Но я рад, что даже без них ты сумела за меня поволноваться.

И, сменив тон, Пепел продолжил уже серьезно:

– Пойдем же. Действительно есть разговор.

Та сделала незаметный знак отпуская охранника, бросила единственный взгляд на тех, с кем мальчишка пришел, вытащила из ящика своего стола звякнувшую связку и все-таки подошла к двери:

– Ну пойдем, раз так, – звеня ключами приоткрыла она контору, пропуская гостей вперед. – Поговорим. Догадываюсь даже о чем.

Жестом пригласив всех троих присаживаться на длинный, вдоль целой стены диван, хозяйка борделя умостилась за столом, теперь уже исключительно делового вида, и вопросительно посмотрела на гостей. На всех по очереди.

– Вы помните как звали тех поверенных, – начала Лаис, – которые разыскивали Эрдари?

Лура молча открыла один из ящиков, порылась там и так же молча выложила на столешницу квадратик визитной карточки.

– Можно забрать? – вставая поинтересовалась Лаис.

– Да на здоровье, – откликнулась та. – Наследство-то не мое.

А потом пристально посмотрела на Пепла и добавила:

– Только не знаю, и твое ли? Я бы трижды подумала, прежде чем это проверять. Мутное дело. Задницей чую.

– А мне трижды не надо, – ответил Дари. – Мне и одного раза достаточно, чтобы понять – от этой мути смердит за версту. И отнюдь не дармовыми пряниками.

Маман кивнула, соглашаясь. И тут же уточнила:

– А теперь, небось, о смерти Лизы спросишь?

– Нет. Сразу об убийце. Ты ведь его видела, Лура?

– Видела, – согласилась она.

Скрывать хозяйке борделя было нечего. По крайней мере в этом деле. К тому же с той злополучной ночи два года прошло, все давно быльем поросло. Поэтому она была откровенна, и на вопросы отвечала не задумываясь:

– Конечно видела, ведь платят за девочек всегда мне. Как выглядел? Да обычно выглядел. Ну в плаще, ну в капюшоне – так и погода тогда зимняя стояла. Может замерз настолько, что даже в гостиной снимать не стал, а может и другая причина была, я не спрашивала. У нас же заведение своеобразное, иногда и так делают. Мы не возражаем, ни лиц открывать, ни документов предъявлять не требуем. Нет, ничем он особо не выделялся.