– Не отпускать до следующего захода солнца, – дала я приказ разбойникам.

И побежала.

Вслед летели проклятья воина Света.

Проснулась на мягкой кровати в незнакомой комнате. Все стены были увешены пучками сухих трав. Голова болела до рези в глазах.

Пыталась вспомнить, как я здесь оказалась.

Инквизитор. Разбойники. Лес. Ветки по лицу.

От усилий вспомнить голова разболелась сильнее.

Заметила кота, спящего рядом со мной.

– Мур, – растолкала я его. – Где мы?

Котик потянулся, сел.

– У Норы.

– А Нора это…

– А Нора это я, – вошедшая женщина поражала строгой холодной красотой. Черные гладкие волосы, свободно раскиданные по плечам, темные синие глаза, прямой нос, белая кожа. Стройность фигуры подчеркивали облегающие черные брюки и темно зелёная майка, оголяющая плечи.

– Слабенькие нынче верховные пошли, – с насмешкой проговорила она. – Хорошо, что я твой зов услышала, а то остались бы мы снова без главной.

– Держи, – она протянула мне стакан с какой-то мутной жижей. – Выпей, легче станет.

Стало легче, головная боль отступила.

– Пойдем, Вика, завтрак готов.

В ответ на мой недоуменный взгляд, женщина улыбнулась.

– Мы с фамильяром твоим успели поболтать.

Птички поют, солнышко согревает, накрытый стол. Идиллия.

– Тебе повезло, что я собирала травы на кладбище, – начала разговор Нора. – Твой зов был тихим, вряд ли я услышала бы его из дома. Я нашла тебя рыдающую на окраине леса. Вопли твоего кота разносились далеко.

Женщина строго посмотрела на меня.

– Разве ты не знаешь, что ведьма должна контролировать свои эмоции. Если бы тебя нашла не я, а селяне или, того хуже, воины Света?

Как объяснить незнакомому человеку, что всегда считала себя спокойной и уравновешенной? Первая и единственная истерика у меня была больше десяти лет назад, после потери родителей.

– Спасибо, Нора, – искренне поблагодарила женщину.

– Странная ты, Вика, – продолжила Нора, – судя по возрасту ведьмой ты стала три дня назад. И еще кольцо, – женщина задумалась. – Кольцо само выбирает себе хозяйку. Ты знаешь, что у нас уже полвека нет верховной?

– Сколько тебе лет? – заинтересовалась я. Она говорила таким тоном, словно сама лично знала верховную.

– Мне? Сорок восемь, ведьмой я стала в восемнадцать. Бывшей верховной я не присягала по понятным причинам, не родилась еще, – усмехнулась Нора, – но наслышана. Ведь именно с ее приходом в наш мир пришла чума.

Мысленно провела параллель с родным миром. Там тоже в нашествии чумы обвиняли ведьм.

– Расскажи о себе, Нора, пожалуйста, – я старалась учесть ошибку, которую совершила в Белой башне, и узнать максимум нужной мне информации. – Как ты стала ведьмой?

– Как ты знаешь, Тьма наделяет силой раз в десятилетие, во время полных фаз двух лун, – с готовностью ответила женщина, я кивнула в ответ. – Обычно девушки заранее готовятся к этому, приносят жертвоприношение, находят себе наставницу, – я кивала, стараясь не перебивать женщину.

– Я никогда не хотела стать ведьмой, – продолжала печально Нора. – Мечтала пойти по стопам мамы и продолжать ее дело. У нее была небольшая лавка. Она торговала лечебными травами и снадобьями. А ты знаешь, на это всегда большой спрос, – я кивнула.

– Своего отца я не знала, мама ничего про него не рассказывала, а я не хотела расстраивать ее вопросами. Когда мне было десять, моя мать вышла замуж за трактирщика, – Нора вздохнула. – Она была счастлива, а я… а я была счастлива за нее.

Женщина замолчала. Я ждала. Нора отпила чай и продолжила.

– Мне только исполнилось восемнадцать, умерла мама, все говорили, что она заразилась от больного покупателя. Может и так. Она сгорела за три дня. Лекари не смогли помочь ей.

Мне стало очень жаль Нору. Как я ее понимала, тоже рано потеряла родителей.

– А потом, – зло проговорила Нора, – этот потный пьяный мужик, мой отчим, зажал меня на кухне и сказал, что теперь я буду отрабатывать свой хлеб по-другому. Я не смогла отбиться. Да и куда мне девчонке против огромного мужика. Всю ночь потом я не могла уснуть, желая ему смерти медленной и мучительной. И утром, – Нора помолчала с минуту. – Когда он пришел в мою комнату, я была готова, – ее глаза сверкнули, – он даже не успел ничего понять, как распрощался с жизнью. Но я все продолжала и продолжала вгонять нож в уже остывающее тело.