Голлрах недовольно кивнул, но возражать ничего не стал.

Члены Совета неуверенно переглянулись. Первым встал Кердио Лондрен.

— Лорд Вэрсион, — поклонился он, и зашагал к выходу.

Остальные последовали его примеру.

— Останься, — не глядя Кайо в глаза, Маркос остановил поднявшегося с места сына.

Кайо с грохотом уселся обратно.

— Что такое, отец? — Безразлично спросил он, и потянулся к штофу с аргелинским вином.

— Уверен, ты догадываешься, о чем идет речь.

Кайо в пару глотков осушил кубок, и налил еще. Юноша сузил глаза, пристально всматриваясь в отца. Запрокинув левую руку за верхнюю спинку стула, он медленно поднес кубок к губам. Перекинув жидкость из левой полости рта в правую, отхлебнул и смачно глотнул.

Маркос тяжко вздохнул, провел рукой по копне редких взмокших волос.

— Знаю, о чем ты сейчас думаешь, — начал он, — я ведь никогда особо не поощрял твои увлечения разной поганью…

Кайо едва не поперхнулся. Юноша отставил кубок в сторону, вытер рот ладонью.

— Особо не поощрял? — Хохотнул он, — да из-за твоей твердолобости я полгода в темнице просидел!

Маркос стукнул ладонью по столу. Штоф с вином свалился на пол. Кайо раздраженно вскинул руки в сторону, и отвел взгляд к стене.

С минуту помолчали.

— В последнее время у нас не все идет гладко, — вздохнул Маркос, — после смерти твоей матери я так и не смог прийти в се…

— Отец, прошу, — прервал его Кайо, — у меня нет ни желания, ни сил обсуждать это сейчас.

Маркос кивнул.

«Хоть в чем-то мы с тобой согласны».

— Несмотря на наши разногласия, — Маркос посмотрел сыну прямо в глаза, — я хочу, чтобы ты знал, что я горжусь тобой. Знаю, что я не самый примерный отец и в последнее время мы с тобой почти не разговаривали… А мне бы так хотелось отложить все дела в сторону, и часок-другой прогуляться в садах.

Маркос откашлялся, затем продолжил.

— Но ты должен знать, что несмотря ни на что, я люблю тебя. Ты всегда можешь обратиться ко мне за советом.

Кайо ухмыльнулся, снова отвел взгляд в сторону.

— Кайо, — позвал Маркос, — сын, посмотри на меня.

Юноша медленно поднял взгляд на отца.

— Ты — самое дорогое, что у меня осталось, — сдержанно проговорил Маркос, — я не хочу, чтобы ты погиб в безрассудных попытках заслужить мое признание. Позволь заняться добычей агэльфиуса кому-нибудь другому. Это слишком рискованно. Я не могу потерять еще и тебя.

Он помедлил, затем, понизив голос, добавил:

— Никакое богатство жизни того не стоит. Даже агэльфиус.

Кайо фыркнул.

— Вот те на! Давно это ты стал беспокоиться за мою жизнь? — юноша вскочил с места, и ткнул пальцем в отца, — ты сам-то в это веришь?

Маркос закрыл лицо ладонями, и закачал головой.

— Или ты просто на просто хочешь прибрать всю славу и богатство себе? — Голос Кайо сорвался на крик, — ну уж нет, дорогой отец! На этот раз это не пройдет!

Он выскочил из-за стола, и остановился в нескольких шагах от Маркоса.

— Ты посмел заговорить о смерти мамы? — Глаза Кайо сделались совсем безумными, — после того, что ты натворил?

— Кайо…

— После того, как ты убил ее?! — Заорал Кайо.

— Пошел прочь! — Проревел Маркос, вскочив с места, — убирайся сейчас же!

На лице Кайо Олуика появилась довольная ухмылка. Поравнявшись с отцом, он наклонился к его уху, и прошептал:

— Ты знаешь, что я прав. И я неимоверно счастлив, что ты будешь жить с этим до конца своих дней.

Маркос почувствовал, как гулко бьется его сердце.

— Как же ты жалок, — поежился Кайо, и вышел прочь.

СИЛИЯ

— Ваше величество, — управитель Ренфри Хатегорн отворил дверь подземелья, и обернулся к Силии, — прошу вас, будьте с ним осторожны. В последние дни зверь чрезвычайно агрессивен. В общем-то, как вы понимаете, именно из-за этого я и принял решение заточть егот здесь. Распугивая других животных, он не мог и дальше содержаться в королевских конюшнях.

Силия молча кивнула. Ренфри продолжил:

— Он ничего ни ел и не пил уже несколько дней, а при малейшей попытке накормить его, начинает брыкаться и размахивать крыльями.