— Отпусти! Не держи! Я справлюсь, — разносится в моей голове.

Альфред нависает надо мной, он поглаживает меня по спине и просит остановиться, отпустить кукловода. Обещает, что все будет хорошо, но это не так, если я сдамся кто-нибудь погибнет. Так лучше уж я чем другие.

Секунды растягиваются, боль становится невыносимой, и я кричу. Громко, надрывно, стараюсь выпустить часть боли через крик. Новая яркая вспышка света и темнота. Я падаю на холодный пол, слыша вдалеке:

— Каролина! Только не уходи, молю тебя…

***

Распахиваю глаза, белый потолок над моей головой расплывается в различные причудливые формы. Быстро моргаю, стараюсь сфокусировать взгляд на одной точке и спустя несколько мучительных минут у меня это выходит.

Приподнимаюсь на локтях и тут же слышу:

— Не спеши, ты ещё слишком слаба.

Милая на вид женщина помогает мне сесть и расспрашивает о самочувствие.

— Где я? — произношу хриплым голосом.

— Дома. Все хорошо, Каролина, вы очнулись и это главное.

Женщина продолжает охать и ахать, рассказывать о том в каком я была тяжелом состоянии и как она рада что я так быстро пришла в себя.

Легкий тюль трепещет от дуновения ветра, поворачиваю голову в сторону открывшейся двери и вижу Альфреда. Мужчина подходит ближе и неловко произносит:

— Привет, — смотрит на меня так будто не верит в то, что я действительно очнулась.

Закусываю нижнюю губу, чтобы не растаять, как мороженное в солнечную погоду, от переизбытка неуместных чувств.

— Оставите нас? — обращаюсь к милой женщине, которая выглядит так будто, наблюдает за самой долгожданной сценой в мыльной мелодраме.

— Да, конечно, — нехотя отвечает сиделка.

Женщина медленно, еле передвигая конечностями, покидает комнату оставляя меня наедине с мужчиной, которого я безмерно сильно люблю, но ненавижу.

— Ты даже не представляешь, как сильно я за тебя испугался, — не дождавшись моих реплик, Альфред решил начать разговор первым.

— Я все вспомнила, — решаю больше не играть в молчанку и сказать все так как есть.

Очнувшись пару минут назад, я вдруг поняла, что все помню. Воспоминания вернулись и открыли мне правду.

Поднимаю взгляд на застывшего Альфреда: — Как же хорошо ты все придумал, а главное, как выгодно. Праведник со скрытым кинжалом за пазухой для моего сердца.

— Я все объясню…

— Избавь, — выставляю руки вперёд. — Ты действительно думаешь, что я поверю тебе после всех рассказанных тобой сказок?

— У меня не было выбора.

Усмехаюсь и отворачиваюсь к окну, странно, но сейчас вспомнив все и вернув свои способности кукловода я наконец-то чувствую себя здоровой, полноценной личностью. Внутри царит гармония и покой, единственное что омрачает мое душевное равновесие — это сковывающая палец сталь на моей правой руке. Снимаю обручальное кольцо и тут же слышу:

— Не делай глупостей.

— Глупость я совершила, когда сказала тебе да, — рывком срываю золотое кольцо с пальца и отбрасываю в сторону Альфреда.

Мужчина ожидаемо не ловит драгоценность, и дорогая сталь упав на пол издает давящий на сознание звон.

— Ты же все знал, смотрел мне в глаза и врал! Каждый твой ответ на мой вопрос искажен, не было ничего, чтобы ты не изменил в свою пользу!

— Я все объясню… — Альфред делает очередной шаг к кровати.

— Избавь, — напрягаюсь не хочу слышать очередную ложь, боюсь снова поверить.

— Я не мог поступить иначе…

— Не хочу слушать, — как маленькая затыкаю уши и жмурюсь.

Мне слишком тяжело, я захлебываюсь в своих чувствах. Одна моя часть хочет вскочить с кровати и убежать как можно дальше от этого подонка, другая же хочет дать мужчине шанс оправдаться.

Пока я мечусь между двумя крайностями, Альфред присаживается на постель и мягко накрывает своими сильными ладонями мои руки, которыми я закрываю уши. Вздрагиваю от неожиданности, распахиваю глаза и тут же замираю. Любимый мужчина находится слишком близко ко мне, чтобы я продолжала здраво мыслить.

— У меня не было выбора, Каролина. Льюис ни за что бы не отослал свою дочь в спец лечебницу просто потому что она больна. Родительская любовь ослепила его, он не видел в ней монстра, в которого она превратилась. Он видел свою бедную доченьку, которую не приняло общество.

Послу упоминания Манны, моя кожа тут же покрывается холодным потом, а сердце переходит в галоп.

— Ты большая молодец, Каролина, — любимый накрывает губами мои онемевшие пальчики. Замираю, практически не дышу, зависаю на краю пропасти и не знаю, как поступить дальше, оттолкнуть или прижаться сильнее.