Два других корабля тем временем проделывали нечто подобное с теми, кто остался на месте боя. Лишь свою захваченную в начале боя лодью они пощадили и не стали избивать артиллерией, а просто оставили на потом. А когда разделались со всеми, то не мудрствуя лукаво, просто пристыковались к ней с двух сторон и быстро задавили любое сопротивление в зародыше.

И вот только тогда бой посчитали законченным и смогли приступить к подсчёту добычи. Те суда, что были более-менее целы, брали либо на буксир, либо приступали к установке временных мачт и парусов, ведь берег был совсем недалеко. А те, что дышали на ладан, предпочли затопить, предварительно опустошив. Перегрузкой заставили заниматься, конечно, пленных, а нежелающих быстро отправили живыми с привязанным к ноге камнем в море, наглядно продемонстрировав, что будет за любую попытку непослушания.

В результате в Пиллау конвойные корабли с призами прибыли под самую темень и, пройдя проливом, встали на якорь уже в заливе. А Андрей на шлюпке добрался до городка, который он помнил, как одну из баз флота и с нетерпением хотел осмотреть.

Что сказать? Селение рыбаков Пиле образовалось ещё в 14 веке. Небольшая деревенька занималась отловом, маринованием и перерабатываем рыбы, включая и осётра. А отлов осётра и его последующая переработка были государственной монополией, отчего мастера осетрового дела и их подручные считались государственными служащими и были наиболее влиятельными из жителей Пиллау.

И всё же селение долгое время было не сильно большим, так как проход из моря в залив в те времена был севернее, там, где возвышался замок Лохштедт. Однако природа, как известно, не почивает на лаврах и 10 сентября 1510 года сильный шторм создал новый пролив, соединивший Балтийское моря с заливом Фриш Гафф. Этот пролив был уже шестым в ряду прорезавших Балтийскую косу. Но если остальные к этому времени либо обмельчали, либо были занесены, а пролив у Бальги так и вовсе был перекрыт вбитием свай по решению купцов из Гданьска, чтобы воспрепятствовать торговле Ордена, то к этому проливу рыцари сразу проявили пристальное внимание. Чуть погодя он был углублён, и стал доступным для всех морских судов. Именно это и сыграло решающую роль в дальнейшем развитии Пиллау, которое с появлением пролива стало очень важным транспортным узлом. Ведь через него теперь проходил основной транзит из городов Кёнигсберга.

Сам осмотр князем "достопримечательностей" Пиллау продлился недолго и показал, что поселение до сих пор не сильно отошло от деревни, хотя и стало разрастаться. Но до известного ему Балтийска было ещё очень далеко. Волею судьбы он оказался в самом начале его истории. Заглянув напоследок в местную харчевню и отведав неплохо приготовленные дары моря с местным пивом, Андрей вернулся на корабль, а утром караван снялся с якорей и спустя несколько часов вошёл в устье Преголи, чтобы ошвартоваться у причалов Кнайпхофа.

Разумеется, прибытие столь внушительного конвоя не осталось без внимания горожан. Давненько в город не захаживали корабли с Балтики, и гавань его была практически пуста, если не считать корабли с тех городов, что находились на побережье самого залива. А ведь в городе скопилось достаточное количество товаров и цены на многие безбожно упали. Так что русские торговцы попали в нужное место в нужное время.

Летнее солнце стояло высоко над головой, и в городе было очень жарко. Людей одолевали духота, пыль и насекомые. А так же тревога, ведь польская армия стояла чуть ли не под стенами орденской столицы, и поляки смогли обстрелять даже островной Кнайпхов, нанеся этой части Кенигсберга приличные разрушения. Андрей, стоя на юте "Богатыря", с интересом разглядывал стены не сохранившегося замка и заполненную чуть больше, чем на половину причальную стенку. Однако жизнь в порту из-за блокады вовсе не замерла. Несколько коггов выгружали свой нехитрый товар. Барки и лодки под парусом и на веслах сновали по реке. По гладким доскам набережной катили груженые телеги. Грузчики волокли на себе тюки и ящики, с грохотом катили бочки, ржали лошади, протяжно скрипели колеса повозок. И всюду громоздились тюки и бочки.

На русских кораблях тоже началась суета, до которой Андрею не было никакого дела. Сейчас пришло время купцов и приказчиков. Его же задачей было встретиться с Шонбергом. Для чего посланец князя уже убежал в город. И, как ни странно, вернулся пару часов спустя с приглашением, чем Андрей не преминул и воспользоваться.

На этот раз Шонберг не был похож на жизнерадостного ловеласа, как тогда, в замке Лабиау. Печать забот и тревог лежала на его лице. Однако с гостем он был приветлив.

– Рад, что вы всё-таки нашли время и, главное, смогли застать меня дома. Увы, война требует своё.

– Знаю. Но такова участь любого знатного человека.

– Да. Но я рад, что вы смогли прорвать эту чёртову блокаду и дать Ордену возможность вздохнуть.

– Ну, об этом я тоже хотел бы поговорить, – вино, которым угощал его немец, было просто великолепным. К тому же оно было прохладным, что в такую жару было ещё более важно. – Нам не стоит долго задерживаться, ведь когда поляки подгонят сюда с десяток, а то и больше посудин, боюсь, шансов у меня будет не так много.

– Это понятно. Эх, где те времена, когда флот святой девы Марии был силой, с которой считались все?

– Возможно, это время ещё наступит.

– Да, время. Жаль, что ваш государь не желает дать Ордену денег. О, не надо, – взмахнул он рукой, словно останавливая возможные возражения. – Я понимаю, почему. И от этого становится только хуже. Но продажа наших товаров позволит хоть как-то свести концы с концами.

– Но у меня есть ещё более интересное предложение, – усмехнувшись, сказал Андрей, глядя прямо в ставшие сразу серьёзными глаза Дитриха. – В условиях блокады балтийский янтарь осел в казне магистра. Он, конечно, дорог, но им кнехтам не заплатишь. Зато я готов выкупить его по приемлемым ценам и оплатить покупку полновесными любекскими марками.