– Носорога? – протянул Замыцкий. – Слыхивал я про такого зверя от послов. Где-то в ефиопских землях водится. Так говорят, после его шалостей и живых-то, бывает, не остаётся.

– Ну а я про что, – рассмеялся Андрей.

Сцепившихся драчунов они разглядели скоро. Чуть в стороне от торговцев среди порохового дыма легко угадывались два конвоира и три любителя халявной наживы. Разглядев последних, Андрей нахмурился. Два краера и каравелла. И сзади подпирают ещё четверо. Похоже, пора было переходить к более радикальным действиям, чем просто держать разбойников на расстоянии. А проще говоря: сжечь нафиг всех гданьчан и плыть себе спокойно дальше. В конце концов, ни калёные, ни зажигательные ядра тут уже давно не были в диковинку. Ещё древние бритты во время второго вторжения Цезаря в Англию сожгли палатки римлян, забросав их раскалёнными докрасна глиняными ядрами. А зажигательными снарядами для пушек баловались уже в Столетней войне, а вениецианцы и того раньше. Единственное, в чём заключалось прогрессорство Андрея, так это в том, что он просто вспомнил один из лучших вариантов зажигательного ядра изобретённого в 1672 году. Так называемый carcass – сферический снаряд с вентиляционными отверстиями для разжигания огня после того, как горючее подожгли. Сама смесь состояла из селитры, серы, сосновой смолы, скипидара, сульфида сурьмы и сала. Она горела с громадной интенсивностью от трёх до двенадцати минут, причём даже под водой и её практически невозможно было потушить, разве что – забросав землёй. Правда, мучиться с нею Андрей не стал (ну не химик он, что б всякие там сульфиды-муриды изготавливать), а просто залил внутрь ядра свою, уже опробованную на Полоцке. Как оказалось, замена получилась не сильно хуже, зато не требовала для изготовления столь драгоценной селитры.

Нет, простые калёные ядра тоже бы сошли, но у них, на взгляд князя, было два больших недочёта.

Во-первых, разогрев ядра докрасна занимал время – очень много времени. В результате, промежутки между залпами калёными зарядами были весьма существенны, что давало кораблю противника достаточно времени, чтобы нейтрализовать очаги возгорания, заливая ядра водой или засыпая известью.

Во-вторых, заряжание раскалённого докрасна ядра в пушку было сложной и опасной задачей. Требовалась большая осторожность, чтобы преждевременно не поджечь порох, ведь ядро обычно нагревалось до температуры 800–900 градусов по Цельсию. И всё равно существовала немалая вероятность того, что при малейшем нарушении уплотнения между пороховым зарядом и ядром, порох воспламенится преждевременно и пушка выстрелит в момент заряжания с катастрофическими последствиями для расчёта. А нам это надо?

Нет, конечно, при определённых условиях и их можно применять. Недаром же они просуществовали всю эпоху деревянного кораблестроения. И даже удостоились отдельной награды. Так, при осаде Гибралтара в 1779–1783 годах их использование против испанских кораблей оказалось столь эффективно, что английским артиллеристам вручили особую медаль "Калёного Ядра".

Но возиться с калением не хотелось. Да и давно пора проверить зажигательные снаряды в деле.

Первым на пути "Новика" оказался гданьский краер. Поскольку его мелкие пукалки не способны были нанести существенный урон корпусу, то Андрей рискнул приблизиться к нему почти на дистанцию прицельной стрельбы из лука. Гданьчане, конечно, не преминули воспользоваться этим, чтобы обстрелять нового противника, но лук это вам не нарезной огнестрел. Да, прицельная дальность среднестатистического лучника позволяла поражать неподвижную цель на расстоянии 90-100 метров, но практическая дальность уверенной стрельбы была меньше и, как правило, не превышала метров 60–70. Потому как относительно прямо стрела летит лишь небольшой промежуток (что-то около 30 метров), поэтому при стрельбе на более-менее серьёзную дистанцию лучнику необходимо было брать углы возвышения. И чем дальше находится цель, тем больший угол возвышения и время полёта стрелы, следовательно, большее влияние на стрельбу внешних факторов, таких как ветер и перемещение самой цели. На расстоянии 90-270 метров опытный лучник безошибочно попадал в мишень размером 45 метров по фронту и 18 метров в глубину. Так что накрыть шхуну они ещё могли, но ни о какой точности речи быть не могло. А вот для единоргов те примерно 100 метров, на которые приблизился "Новик", были убойной дистанцией, когда почти каждый выстрел достигает цели.

Так получилось и тут. Три из пяти огненных шара врезались в краер, разбрасывая вокруг себя капли горящей смеси. И вряд ли у поляков был на борту песочек, а значит, об этих неудачниках можно было забыть.

И "Новик" на всех парусах поспешил к каравелле.

Та, вооружённая куда мощнее, чем краер и с более многочисленным экипажем, была самой опасной в этой троице, но вот совсем недавно разрядила свои пушки по "Верной супружнице". И теперь хорошо было видно, как свесившиеся снаружи канониры торопливо банят и заряжают орудия. Наивные, ну кто ж им позволит! "Пенитель", обогнавший занявшийся краером "Новик", угостил незадачливых артиллеристов залпом картечи, разом прекратив их работу. Ибо нефиг. А уж подошедший следом "Новик" добавил гданьчанам огоньку в прямом и переносном смысле.

Последний краер, решив, что тут ему ловить нечего, резко увалился под ветер и поспешил скрыться. Преследовать его не стали. Пока суть да дело, а полчаса как корова языком и четыре преследователя уже достаточно приблизились. Против них пошли тоже вчетвером, оставив "Святой Николай" с купцами.

Каперы на этот раз шли не колонной, а шеренгой (если то, что они изображали, вообще можно было назвать строем). Ни о каком правильном сражении речи больше не шло, и князь дал команду распределить цели и действовать самостоятельно.

На этот раз ветер работал на поляков, ведь они шли фордевинд, а русским пришлось лавировать в бейдевинде. Словно предвосхищая время, поляки решили использовать своё преимущество и, прорезав строй конвоя, первыми добраться до купчишек.

Однако не зря с молодыми капитанами проводились занятия по тактике. Понимая, что корабль не лошадь и с места в карьер взять не сможет, все они отдали команду на разворот практически вовремя. И когда корабли гданьчан поравнялись с ними, паруса русских кораблей уже выгибались под напором ветра, позволяя быстро набирать потерянный было на манёврах ход. А "Новик", вооружённый единорогами и "Пенитель", на котором собрали все длинноствольные шестифунтовки, умудрились даже обстрелять "своего" врага.

Окончив поворот и встав фордевинд, шхуна и лодья-пынзар оказались повёрнуты к врагу другим, ещё не стрелявшим бортом. Что и поспешили исправить. Однако расстояние было всё же велико, и залп предсказуемо пропал втуне, лишь заставив гданьчан понервничать. Спустя четверть часа пушки "Новика", приблизившегося к ганзейскому каперу, выплюнули в его сторону очередные пять горящих сюрпризов. И на этот раз гданьчанину уже не повезло.

А "Новик" резко уйдя на циркуляцию, добавил ещё огонька. Капер весело заполыхал сразу в нескольких местах, и вскоре с него горохом посыпались в воду люди, понявшие, что потушить дьявольский огонь им не удаётся. Но бегство команды с обречённого судна видел только Андрей, временами поглядывавший за корму, а сам "Новик" уже спешил на помощь сражавшимся.

Вид горящих товарищей явно не прибавил ганзейцам оптимизма. А вот Андрей, наоборот, решил, что пришла пора добить морских разбойников, и тем самым ещё уменьшить их число, сделав море более чистым.

Бедный "Ожел" попал под сосредоточенный огонь сразу двух самых сильных русских кораблей. В четыре залпа они быстро превратили его в горящую и еле ковыляющую по морю развалину.

Поняв, что их просто и незатейливо убивают, двое оставшихся каперов попытались унести ноги, но не тут-то было. Не с их скоростью тягаться со шхунами. И спустя два часа русские приступили к вылавливанию из воды тех, кому посчастливилось не погибнуть от ядер, не сгореть в огне и не потонуть в пучине. Правда так ли уж им посчастливилось, это ещё бабушка надвое сказала.