Хотя первостепенной задачей у Данилы всё же было восстановить торговый маршрут из Холмогор до Дании и постараться проторить новый, до Англии и других европейских стран. Потому как Балтика Балтикой, но зависеть в торговле от хотелок датского короля Андрею вовсе не хотелось. Да и политический аспект тоже не стоит сбрасывать. А то дожили, даже в его будущей России многие верят, что путь на Русь вокруг Скандинавии англы открыли. Мол, викинги да русские, что по нему уже ходили, это другое. Ну да ничего, он под эти будущие разговоры мину подложил уже. Если Малой не обмишулится (а старый студент пока что поводов к таким мыслям не давал), то вскоре в Европе должна была выйти книжица с длинным и неказистым названием "О торговом плавании Олексы-кормщика по северным морям и случившимся с ним приключениям". Под таким соусом он собирался опубликовать слегка отредактированный отчёт о походе Мити Герасимова в Данию, морском бое русских со шведами, да о возвращении посольских лодий назад, когда их Яков-разбойник атаковал, но сам при этом битым и оказался. И ведь ничего сильно-то не врал, только из смысла написанного выходило, будто сей Олекса не специально поплыл, а ходил этим маршрутом часто, а тут просто ему государева посла навязали, оттого и случились с ним все эти приключения, что он читателям и поведал. Вот ведь будут потом историки спорить: что это было, и как часто герой книги в Европу ходил, да почему про него в портовых книгах записей нет, причём сам факт конкретно указанных плаваний будет легко подтверждаться как русскими летописями, так и датскими документами. Почти вживую представляя себе эти споры, Андрей даже посмеялся от души. А заодно решил сотню экземпляров этой самой повести и для русских людей отпечатать. Что б тоже знали, что к чему.

В общем, отписки Данилы были прочитаны и отложены в сторону. А следующими в очереди оказались отчёты из Камской вотчины.

Да уж, его Камская вотчина. Что-то всё же значительно стронулось в русской истории, потому как с этого года в Усолье-на-Камском был впервые назначен государев воевода, которым стал князь Фёдор Иванович Хотетовский. И с ним к новому месту для городовой службы отбыли полсотни пищальников, везя среди иного скарба и шесть пушек для городских стен. А это значит, что лёгкой прогулки у черемисских людей, как это было в прошлый раз, не получится. И всего-то нужно было в разговорах с разными людьми про те земли речь заводить. Вот, не прошло и трёх лет, а всеми позабытый городок на краю Руси в табели о рангах вдруг сильно подрос. Что с учётом предстоящего года было куда как вовремя. Глядишь, в этот раз уцелеет городок, а не сгинет на полтысячелетия в огне пожаров.

Да и вотчину к обороне готовили куда как усердно. Отряды нанятых вогуличей вели постоянную разведку, заодно обучая русских мальчишек умению читать лес. Ну и Камский полк, получивший боевое крещение, должен был преподнести татарам и черемисе неприятное удивление. Да, несмотря на все меры, предпринятые им, Андрей не верил, что Шах-Али удержится на троне, а отдавать на раззор свои владения тоже не хотел. Тем более сейчас, когда жизнь возле Княжгородка стала налаживаться. Появились новые деревни и починки, разрастались новые промыслы. Заработала собранная уже своими умельцами лесопилка, на которой пилилсь доски, как для нужд вотчины, так и для недалёкого Усолья-на-Камском и местного плотбища. А то до этого ведь все суда строились из "топорного леса", когда из одного ствола получали всего пару досок. Лесопилка же давала четыре-пять, а то и все шесть досок с одного дерева, и это вело к удешевлению постройки судов и, соответственно, перевозимой соли. Заодно отстроили на горном берегу Усолки новые склады для хранения соли. Но и старые разбирать не стали, потому как князь строго-настрого повелел на следующий год по весне не пускать караван до Нижнего, пока не выяснят положение в Казани. Нести убытки по глупости Андрей сосвсем не желал.

Так же заработала мануфактура "лесной шерсти". Что это такое? Так и сам Андрей был в шоке, когда прознал. Это оказалась самая обычная сосновая хвоя. Точнее волокнистый материал, извлекаемый из сосновых иголок. Для этого зеленые иглы распаривали, вываривали в щелоке, расчесывали, прополаскивали в воде и сушили. Полученный подобным образом материал шел на изготовление различных теплых вязаных вещей вроде фуфаек и нагрудников. В народе считалось, что "сосновая" одежда не только тепла, но и полезна "от ревматизмов". А Андрею что? Раз товар успехом пользуется, так почему бы и не погреть на этом ручки.

Кроме того недавно он дополнительно "выпросил" у государя в вотчину остров на реке, примыкающий к правому берегу Камы. Почти четыреста десятин земли покрытых лесом и сенными покосами. И песком, из которого при пробной варке получилось вполне неплохое стекло. Теперь там собирались поставить очередной стекольный заводик и приступить, наконец, к изготовлению зеркал. При этом, сам того не подозревая, Андрей со своим стекольным производством в этих местах опередил время почти на триста лет.

Радовала и школа, выпустившая очередную группу образованных мальцов. Вроде немного, но с учётом бережической и голухинской набиралось приличное число. Низовое звено управленцев потихоньку заполнялось столь нужными кадрами, у которых взгляд на жизнь был уже слегка отформатирован. По крайней мере, глупостями по типу "деды так жили" они уже не страдали.

Ну и обустройство пути из вотчины на Русь. Да, Камский путь был дешевле и легче. За сорок пять – пятьдесят суток тяжелогружённые насады добирались до Нижнего Новгорода, где большая их часть продавалась на доски, а обратно возвращались в основном охранные струги, гружённые товаром для Княжгородка и забравшие с собой от проданных насадов паруса, канаты и якоря. Но и обходной путь тоже был необходим. Особенно в предверии казанской неурядицы, готовиться к которой Андрей предпочёл заранее.

На всех волоках пытались приобрести свою собственность, чтобы облегчить жизнь караванщикам. Не везде это получалось, но попыток не оставляли. А туда, где разместиться всё же удалось, завозилась тягловая сила, чтобы ни от кого не зависеть при переволоке, а при отсутствии своих караванов, просто денюжек заработать, таская чужие суда. Путь-то ведь существовал давно и был более-менее обустроен. Просто люди Андрея им мало пользовались, предпочитая более лёгкую дорогу. Однако ныне внимания он привлёк никак не меньше чем камско-волжский. Потому как именно по нему можно было провезти груз до самой Северной Двины, не делая крюк до Казани. А ныне, походу, придётся и соль по нему везти, отчего стоить она станет дороже, а дохода даст меньше. А ведь он говорил, что Казань надобно брать под государеву руку. Так нет, по-старине всё сделали. Им благолепие, а ему протори считать! Спасибо польским купцам, не дадут обнищать. Хотя и эта щёлка скоро прикроется. Вот же, блин, вроде и много сделал, а начнёшь оценивать – так совсем ничего. Привык жить с каперских доходов, да ими же всю недостачу покрывать. А теперь надо будет каждую копейку считать.

Но от совсем уж мрачных мыслей его отвлекла жена.

Как-то так само собой получилось, что стала она неизменным спутником при таком вот разборе дел. Сначала сидела тихонько, орудуя пяльцами. Потом, забывшись, Андрей вслух задался вопросом, а Варя возьми да и ответь. Причём ответ получился очень даже в строку. Вот так и пошло, что жена стала воистинну неоценимым помощником. Кто там про домострой поёт? Ага, вы б с его Варварой пообщались, особенно когда она себя правой считает. Хорошо, что тут сковородками бить мужей не пристало, а то бы и запустила чем тяжёленьким. Зато общие интересы, как известно, лишь сближают супругов.

Вот и сейчас, пришла, отвлекла, улыбнулась и мрачного настроения, как ни бывало. А вот желания поработать прибавилось. Заодно перешели к делам романовской вотчины, где всё давно уже шло как по-накатанной. Прибывавшая молодёжь селилась в заранее подготовленных местах и сразу же приступала к работам в новых условиях. За прошедшие годы уже сложились целые деревни, в которых сельское хозяйство больше напоминало конец девятнадцатого века, когда вовсю уже вводилось многополье, травосеяние и севооборот, но ещё не пришёл на поля его величество трактор. То есть царили всё те же лошадь, коса и соха, кое-где, правда, менявшаяся на плуг. Так ведь и в 16 веке плуг тоже кое-где уже применялся.