Свежая белая блузка, выбивающаяся из-под жакета, усиливала суровый облик юриста.

Я знал Альвирины привычки: она всегда брала с собой целый гардероб, занимая полбагажника дорожной сумкой, на месте по несколько раз меняла одежду.

Но зачем она оделась по-деловому сейчас, хотя дело предстояло лишь завтра, я не понимал.

Костюм можно было взять с собой, определив на плечики над задней дверью, а ехать в чем-то необременительном.

Определенно, женская логика имела свои тайны, недоступные мужчине.

Сам я в командировки надевал джинсы и рубашку – хотя и очень дорогие.

Я полагал, что контраст между строго одетым юристом и простым на вид замдиректора усиливает эффект встреч. Возможно, так оно и было.

Хотя на самом деле мне просто нравилась раскрепощенность от ежедневности: в городе я всегда носил костюм и даже галстук.

Я посмотрел на Альвиру еще раз.

Она была привычной, ни капли не изменилась за время знакомства.

Но я вдруг отметил, сколь красивы и длинны ее ноги.

Это было странным, поскольку не мотивировалось ничем.

Я перевел взгляд на магнитолу.

После «Лебединого озера» я собирался переключиться на «Ромео и Джульетту» Прокофьева.

Надя тоже любила классическую музыку.

Она рассказывала, что на работе иногда тихонько включает «Щелкунчика», чтобы вынырнуть к свету из пучины прайсов и клиентских баз.

Но, несмотря на многократные поездки я не знал Альвириных музыкальных приоритетов.

Она принимала все как есть, сейчас сидела молча, не возражая мне ни в чем.

Конец ознакомительного фрагмента.