— А что же твой Кайл не приехал поддержать нас? — со скорбным выражением лица воззрилась на меня мама, с упреком в интонации.

— Мама, мысленно он с нами! — резко оборвала я её. Словно нарочно, она уколола там, где болело сильнее. Поджав губы, она отвернулась, прикладывая к уголкам глаз платок. Я больше не сказала ей ни слова. Я, молча, гладила сестру по спине, понимая, что слова лечат не всегда. Я просто была рядом.

Патрик вышел из палаты, чуть заметно мне кивнув. Мы пробыли с ними в больнице до вечера. В основном говорил святой отец, успокаивая по очереди каждого из моих родных. Хотя какой он «отец» если в этом теле был сам чуть старше меня. Со мной он не разговаривал. Лишь иногда косился.

А телефон молчал.

Кристин осталась на ночь в больнице, а нам пришлось с родителями вернуться домой, чтобы переночевать у них. У меня по-прежнему не было настроения разговаривать с мамой. Даже спокойной ночи желать в этой ситуации было глупо. Ясно же когда такое с малышом — спать никто спокойно не будет. Я и сама не собиралась ложиться. Мама предложила Патрику бывшую комнату Кристин, а я сидела одна в темной гостиной, слушая, как тикают часы и сжимая в руке свой телефон. Через какое-то время я услышала, как кто-то усмехнулся за моей спиной.

— А ты позвони ему сама, — тихо произнес Патрик, присаживаясь рядом со мной на диван.

— Я …так бы хотела, чтобы он понял меня. …Чтобы почувствовал то же. Чтобы он …умел сострадать. …Хотела бы, чтобы он был рядом со мной, — после нерешительной паузы, вздыхая, поделилась я. — Мне плохо без него. Это правда.

— Любящий человек понял бы тебя, но не любящий демон. Силы равновесия понимают всё иначе. Для него это всё равно что, в огромном муравейнике просить оживить одного погибшего муравья. Чтобы понять ему самому нужно стать муравьём, …но этого не будет.

— Разве нельзя научить? Как-то привить эти чувства? Ведь любить-то он меня смог. Он просто злиться, что я поступила против его воли, что я пошла за помощью к архангелу, да ещё и именно к тебе. Кайл сердится, пытаясь обозначить его значимость в моей жизни.

— А ты злишься, что он не сделал так, как ты хотела. И твоя гордость мешает тебе первой сделать шаг, — снова усмехнулся Патрик. — Но, если его и можно научить чувствовать, но сделать это можешь именно ты, Софи. Если тебе так уж хочется услышать его голос, так позвони ему! Глупо вот так страдать.

Его глаза блестели в темноте, и я догадывалась, что они улыбались. Почему у меня в жизни, возникают столь нестандартные ситуации? Я сижу рядышком с архангелом, который в будущем убьёт моего мужа, и он же даёт мне советы, как мне с ним помириться.

Может, я не решалась каких-то несколько минут. Потом всё же нажала кнопку вызова, припав ухом к телефону слушая гудки. Я думала он не возьмет трубку. Так долго и тоскливо гудело у меня на сердце. Но в самую последнюю секунду я всё-таки услышала:

— Да, Софи. — Голос был напряженный, сдержанный, но не резкий.

— Хотела поговорить. Ты ведь чувствовал мысли? — мой голос, почему-то дрожал.

— Нет. Когда он рядом, я не слышу! И …как у тебя дела?

— Мне бы не было так плохо, если бы ты был рядом.

Я слышала, на том конце горько усмехнулись. Он долго молчал:

— И что ты ему пообещала? Или вернее кого?

— Ребёнка. Я пообещала ему, что у нас с тобой родится ребёнок.

— Поздравляю. Мы могли быть счастливыми. А ты дала ему шанс издеваться над нами всю жизнь! Можно было догадаться, что Уриил не позволит нам такую роскошь — как полное счастье. Добро тоже может настигать и награждать самой жуткой болью. Ты сделала ошибку, Софи. Мне очень жаль.

— Подо…, - я осеклась. Кайл повесил трубку. Вот теперь мне стало больно, и я разрыдалась.

— Что будет не так? Скажи мне, что будет не так?! — захлёбываясь слезами, выдавила я, обращаясь к Уриилу.

— Мы договорились Софи. Я дал силу твоему племяннику, ты пообещала мне за это родить вашего с Кайлом ребёнка. …Это плата. Ребёнок …он будет болен.

Это был самый ужаснейший и отвратительный голос, а то, что он сказал! …Мне захотелось умереть самой.

— Если ты откажешься — Этьен умрет! — спокойно и непредвзято. Они действительно были равнодушны.

— За что? — угасающим голосом выдавила я, боясь взглянуть в его сторону.

— Нет, я не равнодушен. Я хочу спасти твою душу. Пройдя через это — ты снова родишься со светлым потенциалом. И это научит твоего демона сострадать. Ведь он так хотел прочувствовать жизнь, а ведь жизни без страданий не бывает.

— Всё равно ты ужасен! — я вскочила и в чем была, выскочила из квартиры. Выбежала на улицу, и помчалась куда глаза глядят, не помня себя. Я не чувствовала холода. Меня разрывала боль!