И тебе кажется, что ты знаешь причину.

Возможно, лишь кажется, но все же… если ты прав, и если Эстер не станет противодействовать тебе в новом начинании (Дочь Святого Духа, как-никак, это выше, чем любая из богинь) – Человек наконец обретет то, чего заслуживает!

– Ты подошел слишком близко к Черте.

– Не в первый раз.

– ЭТОТ раз может стать последним.

– Пусть так. Если этим я достигну цели – пусть так.

– Ты все так же безумен, Акинак.

– Да, если под безумием понимать стремление к цели. Завет, насколько я помню, призывает всех истинно верующих отречься от всего, что в оном Завете не указано, и следовательно, есть лишь суета и тщета земного существования?

– Ты все ставишь с ног на голову…

– Эстер, я видел слишком многое, чтобы еще во что-то верить.

– А я – слишком многое, чтобы не верить.

Пауза длится неполных две секунды, затем ты и Нефилим одновременно улыбаетесь.

– По крайней мере, мы понимаем друг друга, – замечает она. – Не самое плохое начало.

– Не в начале суть, в конце, – молвишь ты.

– А ты уже нашел, где конец у ленты Мебиуса?

– Да.

– Интересно. Не поделишься ли сведениями?

– Почему бы нет? Смотри.

Взяв с ее рабочего стола полоску пергамента, ты аккуратно сворачиваешь ее в символизирующую Путь ленту Мебиуса, затем указываешь на место стыка.

– Но у подлинного Знака Пути нет ни швов, ни стыков! – наполовину возмущенно возражает Эстер.

– Если их не видно, это еще не значит, что их нет. Путь не сам собою возник, а был создан. Вручную, можно сказать. Любой рукотворный предмет имеет такие места. На изделиях мастеров своего дела их найти сложно, но они ведь есть и там.

– Даже если так, ведь здесь конец – одновременно и начало!

Улыбка вновь касается твоих глаз.

– Не одновременно. Когда ты придешь к концу, он будет отстоять от начала на много лет. А в твоем случае и вовсе веков на восемь.

– А может, я решила не завершать Путь.

– И пополнить ряды лишенных права умереть? Брось, я не думаю, что тебе это понравится… Будь ты трижды дочерью Истинного Бога или даже Создателя – лучше не стремись к абсолютному бессмертию. Не самая это лучшая участь, уж поверь совету Демиурга.

Поморщившись, Бат-Руах возвращается к началу разговора.

– И чего ты хочешь от меня? У тебя, как у Демиурга, должно быть достаточно власти для выполнения этого своего желания.

– Я не говорю, что не могу сделать этого сам.

– Тогда что же?

Помолчав, ты достаешь Глаз Дракона и произносишь над ним несколько нужных Слов.

– А зачем тебе общее количество божественных сущностей, воплощенных в Сфере Земли? – удивляется Эстер.

– Результат удивит тебя.

Желтый кристалл дважды мигает, давая понять, что поиск окончен. Ты отдаешь команду открыть всю найденную информацию, намеренно не смотря в Глаз и сосредоточив внимание на лице бывшей ученицы – и оно того стоит…

– Ты передергиваешь, – наконец молвит Нефилим. – Ты заранее наложил на Глаз чары, скрывающие истину…

– И кто из нас двоих ни во что не верит?

– Да этого быть не может!..

– Может или нет – это ЕСТЬ. В настоящее время ты – единственная из всех живущих, кто имеет божественное звание. Прочие либо мертвы, либо утратили статус.

– Но… как же это произошло?

– Все так же, Эстер, все так же… Я говорил это раньше и повторю еще не раз: Черный Рассвет был концом прежнего мира. Боги не избежали общей участи и вели свою битву. Судя по всему, завершившуюся вничью по уважительной причине «все умерли».

Временно утратив дар речи, Бат-Руах опускается на изящный стул из светлого дерева. Нефилим, как и все люди древних родов, довольно сдержанны в выражении своих эмоций, однако сейчас по лицу Эстер без труда можно прочесть полную ее растерянность и сумятицу чувств.

– Теперь ты понимаешь? – говоришь ты. – Человек, впервые за невесть сколько лет, остался на сцене один. Богов больше нет, цверги вымерли, тролли скоро последуют за ними, эльфы ушли по Дороге Времен…

– А эти-то почему ушли? Я полагала, ты решил проблему с ускользающим Даром еще тогда, сорок лет назад – разве нет?