— Понесешь, — взглядом подчеркнул безапелляционность собственных слов.

Яся покорно кивнула. Она готова была нести даже его кроссовки, лишь бы он не бросал ее одну посреди леса.

— Черт, комары. Их же не было! — выругался, прихлопнув одного из насекомых на щеке. Размазал кровавый след, проведя пальцами по плотной и колючей щетине.

— Так после дождя, — глубокомысленно выдала Яся и неожиданно коснулась его щеки пальцами. Хотела, как лучше, но вместо этого получила в ответ неожиданно неприятный захват на уровне запястья.

— Не трогай меня никогда, поняла? — резко опустил ее руку вниз и разжал пальцы. — Я этого не люблю, говорил уже… - добавил немного мягче.

Девушка кивнула, лишь моргнув глазами. Стушевалась, конечно, но вида не показала.

В свете розовых лучей ее русые пряди окрасились медным отливом, лицо заметно очистилось от размазавшейся косметики и сделалось совершенно другим, более нежным.

" Если бы не эти багровые полоски" — тронул оценивающим взглядом самую глубокую царапину на лбу, и мысленно коснувшись, тут же прищурил глаза. Она выглядела воспалённой.

— Что не так? — скосила глаза на переносице и посмотрела вверх.

— Мне не нравится эта хрень, — указал пальцем на лоб. — Плохо выглядит.

Яся тронула болезненное место на лбу и зажмурилась от боли.

— Это же я упала, когда через березу перелазила, болит. Там шишка?

— На, смотри, — пошарил в кармане и протянул телефон.

Яся взглянула в темную поверхность, исследуя собственное отражение. Ужаснулась от увиденного. Через весь лоб проходила темная полоса.

— Что же ты раньше молчал? Я бы давно себя привела в порядок! — цокнула с досады.

— Я сам тупанул, тебе надо промыть и обработать по- хорошему, — скептически добавил и осмотрелся по сторонам.

— Да уж, но воды- то нет, — пожала плечами.

— У тебя в руках вода, — резонно отметил.

— Ну это же для питья, — смутилась, поднимая вверх увесистый кулек.

— Садись на тот пенек, — указал взглядом на идеально спиленную часть дерева, — видишь, стружка свежая, — присел на корточки и тронул пальцем мелкую крошку, — здесь недавно были люди, а значит, будет и вода.

— Хорошо, тебе виднее, — села на высокий пенек с тонким, шершавым основанием.

— Давай ты польешь, а я счищу грязь, — предложил парень, указывая взглядом на воду.

— Нет уж, раз тебя трогать нельзя, то и меня тоже, — вспомнила недавнюю стычку и решительно убрала его приближающуюся руку.

— Идет! — одобрительно улыбнулся, впервые за несколько часов.

Как только тонкая струйка потекла на лицо Ярослава принялась пальцами потихоньку счищать кровь и налипшую грязь с садины. Это было очень неприятно и она периодически останавливалась, чтобы перевести дух.

– Нет, не все! — на расстоянии сантиметра его глаза выглядели очень необычно. Синие, с густым отливом стали по краям.

Без особого предупреждения он сорвал какой — то лист, скатал его пальцами, снова полил сверху на лоб и осторожно коснулся прохладной кожи. Запахло горечью травяного сока. Защипало смертельно больно.

— Аа- й, — взвизгнула девушка и дернулась всем корпусом. — Я же говорила, не трогай!

— Сиди, надо все смыть, иначе загноится и будет шрам на весь твой фейс, поняла? — обхватил пальцами подбородок и властно повернул в свою сторону.

Яся покорилась, но зажмурила глаза.

Он никогда в жизни не отрабатывал чужие раны, только свои. А уж их за жизнь получил немало. Самая первая — от матери, она налупила шнуром от утюга, тогда все ноги внизу покрылись багровыми полосами и не сходили полгода. Дальше череда детских травм и самая первая серьезная уже в детском доме, когда за сворованную авторучку старший парень, по имени Никита, ударил со всей дури лицом о подоконник. Если приглядеться, то и сейчас заметен тонкий шрам со стороны подбородка.

Вообще, Лис не был особо чувствительным к боли, а уж к чужой и подавно, поэтому он без особых церемонии вычистил все из ссадин и скептически посмотрел на лоб девушки.

– Готово, — с чувством выполненного долга он бросил под ноги импровизированный тампон и перевел взгляд на Ясю.

Она молчала, сцепив губы в тонкую линию. На лбу выступила испарина. Затем девушка распахнула глаза и с обжигающими волнами укора посмотрела на своего врачевателя.

— Мог бы и поаккуратнее, мне же было больно, — свела брови к переносице.