Малколм поменялся местами с Бретт и уселся за стол с подсветкой. Двадцать минут он молча разглядывал слайды, потом заявил.

— Это взорвет маскарад Фозби!

— Они на самом деле поразительные, Малколм, особенно последняя кассета, — подтвердила Бретт.

— Знаешь, я бы хотел посмотреть и неудачные снимки.

Сердце Бретт забилось, когда Малколм стал изучать слайды. Он раскрывал каждую коробку и просматривал их все по очереди. Как только он дошел до ее коробки, она затаила дыхание.

— Что это? Почему пленка Винни смешалась с моими? — мрачно спросил Малколм. — Неужели этот хам проявил свои пленки за мой счет у Диггола?

— Это пленка не Винни, — тихо ответила она.

— Хорошо, тогда чья же? И почему она здесь? — спросил Малколм.

— Она моя.

Бретт приготовилась выслушать одно из разглагольствований Малколма.

— Твоя? Я думал, Винни проводил опытные съемки прошлым вечером.

— Да, он был — то есть он проводил, — лепетала Бретт. — Но я фотографировала, пока он относил свою пленку в лабораторию.

Малколм выложил слайды на стол с подсветкой и исследовал их, как он сам говорил, с лупой.

— Итак, вы решили, что сможете это сделать лучше Винни, Мисс Удивительные Линзы.

— Да… нет. Но та девочка была так невероятна, и еще Винни оставил ее одну.

— И Салли Шатербург, дочь фотографа, подумала, что сейчас она выхватит свой «Никон» и спасет эту бедную модель от неумелого Винни, — с сарказмом сказал Малколм.

Бретт посчитала себя уволенной, и поэтому может сказать все, что она чувствовала. Твердым, решительным тоном она ответила:

— Я сфотографировала то, что увидела. Винни копирует все, что делаешь ты: от громкой музыки до прыжков, его снимки получаются плоскими и скучными. У этой девочки была такая одухотворенная красота, когда я застала ее после съемки, что я поняла, что просто должна сделать несколько снимков. Если я была не права — прошу прощения. Это только открыло мне глаза на мое настоящее место в мастерской. — Бретт повернулась, чтобы уйти, но затем добавила:

— Мне нравится моя пленка.

— Ага, значит, ты считаешь себя лучшим фотографом, чем Винни? — спросил Малколм, намек на растерянность появился в его глазах.

— Да! — вызывающе ответила Бретт, готовая к отпору…

— Да, ты права.

Малколм наконец положил лупу и повернулся, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Винни — прекрасный ассистент, который предвидит мои потребности и выполняет их, не теребя меня. У него есть технические навыки хорошего фотографа, но нет души. Он не понимает, что хочет, поэтому и никогда не получит этого. Но ты другая, Бретт.

— Я знаю, чего хотела от Рэндл. Я только не совсем понимала, как можно это довести до ума, поэтому я просто задавала вопросы, вызывая ее на разговор. Даже не помню, что она мне говорила.

— Но ты поняла после, кем ты была, правильно? И когда ты увидела это — поняла, что была нрава? Это то, о чем я говорил. По твоим снимкам это видно. Они захватывающие, — с чувством сказал Малколм.

От похвалы Малколма у Бретт затряслись руки.

— Ты действительно так думаешь?

— А что, Малколм Кент когда-нибудь ошибался в своем деле? Кроме того, ты знаешь — как и я — что у тебя есть талант. Ты только что сама мне об этом заявила.

— Школа дизайна поможет мне раскрыть его, — успокоилась до конца Бретт.

— Что? — скептически спросил Малколм.

— Школа дизайна. Я поступила туда в качестве старшего фотографа. Занятия начинаются в сентябре.

— Я знаю, что это за школа. Как только ты сюда вошла, я понял, что ты из состоятельной семьи, но твои снимки были настолько хороши и ты так хотела работать, что я дал тебе шанс. До меня быстро дошло, после твоего официального устройства на работу, почему твое имя мне так знакомо. Несколько лет подряд я читал о твоей матери в «Сегодня».

При упоминании о матери Бретт побледнела. Она не старалась спрятать ее под землю, но о Барбаре никогда не спрашивали у Малколма.

— Но полная картина у меня сложилась, когда пришло сообщение, что твой дед выкупил авиалинию или что-то в этом роде. Ты бы смогла купить все здания и нанять меня на работу за минимальное жалованье.

— Но это не так. Я не такая, как… они, — заикаясь сказала Бретт.

— Ой, нет? Тогда почему же ты уходишь в школу дизайна? Быть на равных с теми из Броуна, Гарварда и другими, с достойными родословными?