— Совсем охренели, — поморщилась она. Прижалась затылком к стене, и монотонно заговорила: — Заявление в хозяйственный цех третьего квартала М-Эддаберг, от жильца комнаты 6098, на обеспечение комнаты 5857…

Бесси сначала пыталась слушать, но Марш называла много цифр и названий инстанций, и она быстро сбилась. Синий шарик заварочного чайника замигал, докладывая, что чай готов.

— Текущее значение рейтинга заявителя…

Бесси против воли прислушалась. Марш не боялась называть рейтинг, и Бесси быстро поняла почему — у нее позиций было больше.

В этом было какое-то противоречие, но Бесси никак не могла его уловить. Только почему-то почувствовала секундную обиду, сама не поняв, почему. Она нахмурилась, положив ладонь на теплый бок чайника.

Марш была хорошая, конечно, хорошая. Но много ругалась и на нее все время жаловались. Но у нее рейтинг был выше, чем у Бесси, которая ни с кем не ругалась.

А может, это надбавки, потому что она без глаза? Бесси сразу стало стыдно. Нашла чему завидовать! Правда глупая.

И вообще, она, наверное, много хорошего делает. Не может же она все время ругаться и всех не любить!

— Не исполняются надлежащим образом… жилец, проходящий по льготным категориям — сирота, имеет расстройство… — в голосе Марш прорезалась знакомая злость. — Репорт на исполняющего обязанности…

Пока Бесси разливала чай по блестящим кружкам, слово «репорт» Марш повторила раз пять. Бесси опять стало стыдно — из-за нее сейчас будут столько людей штрафовать! А батареи вот наверняка не включат. Не просто же так они не работали столько времени, наверное, что-то сломалось.

В следующую секунду ее отвлекла новая напасть — чашки были из сервиза, который ей дарили несколько лет назад. Они были красивые, с металлической краской пыльно-розового цвета, но Бесси представила, какое лицо будет у Марш, когда она ей предложит такую чашку.

Надо было купить другую, для гостей. Но у Бесси редко бывали гости, вот она и не подумала, а стоило, стоило подумать!

— Готово, — сообщила Марш. — Сейчас всем придет втык, и батареи включат.

Бесси не стала спрашивать, что такое втык. Она переживала за чашку, а в батарею вообще не верила.

— Ты что, целыми днями дома сидишь? — спросила Марш. Она действительно смотрелась ужасно глупо с розовой чашкой, но к большой радости Бесси ничего не сказала, и, кажется, даже не заметила.

Бесси хотела было успокоиться, но вспомнила, что чай она не пробовала, и он может быть невкусным.

— Нет, гуляю, гуляю иногда, — ответила она, быстро пробуя чай. И улыбнулась — он был замечательный, хоть и в розовой чашке. — Но мне скучно одной и людей, людей там много.

— Да уж, — усмехнулась Марш. — Тебе понравится дом, куда надо записки отнести. Он маленький, и там все… — она странно поморщилась. — Как ты любишь. Миленькое.

У нее получилось произнести слово «миленькое» таким голосом, что Бесси сначала думала расстроиться, а потом засмеялась — разве можно ругаться таким хорошим словом! Вот это наверняка была шутка, а шутки Бесси хоть и плохо понимала, но некоторые правда были смешными.

— Освальда помнишь? Рыжего?

Бесси кивнула. Спохватилась и полезла в ящик за шоколадом.

— Отдашь ему записки. Помнишь, что я про записки говорила?

— Никому-никому не показывать, никому другому не отдавать, не потерять, никому про них не рассказывать и про тебя ничего, ничего не говорить, — с гордостью сообщила Бесси. Она все запомнила.

— Правильно, — Марш даже улыбнулась, и лицо у нее стало совсем-совсем другое. — Еще… у меня еще кое-что есть. Я хочу, чтобы ты это тоже отнесла, и…

И теперь лицо у нее стало другое, непривычное. Она больше не улыбалась, и почему-то теперь казалась несчастной, как будто не хотела, чтобы Бесси это «что-то» куда-то несла.

— Вот, смотри, — решилась Марш, протягивая к ней руку. Теперь лицо у нее было обычное, и Бесси даже решила, что все перемены ей почудились.

Прежде, чем посмотреть, Бесси все-таки вытряхнула из подложки несколько разноцветных шоколадных лепестков и протянула Марш тарелку. Она взяла не глядя, и Бесси наконец-то рассмотрела что ей показывали.

На темном рукаве, натянутом на ладонь, поблескивали паучки. Бесси насчитала трех, но, кажется, под манжетой спрятался еще один. Они были похожи на синие камешки с серебристыми проволочными лапками.

Из-под рукава показалась золотая мордочка саламандры, но Марш раздраженно щелкнула себя по пальцам, и ящерка обиженно юркнула обратно.

— Красивые! — Бесси правда очень понравились паучки. На их спинках чернела буква «М», словно Марш их подписала.

— Я думала, ты боишься пауков, — фыркнула Марш.