Звучало как, правда. Часть правды. Она хотела знать всю.

– Тогда, как ты здесь оказался? – смотрела, так что соврать не возможно, да он и не собирался. Не меньше её хотел понять происходящее. Но её отстранённость не нравилась.

– Это допрос? – мягче Лили. Не так безжалостно. Мы во всем разберемся.

– Нет, – сдавая позиции, – но ответь… пожалуйста, – интонации смягчились. Не видела вины в его глазах. Не понимала, что с этим делать.

– Крис, предложил развеяться, сменить обстановку, – правду и только правду, какая бы она не была. Все что угодно только не потерять её.

– И притащил тебя именно в этот бар? – она не верила в случайности.

– Да, – ровные интонации не справлялись. Макс раздражался. – В чём ты пытаешься меня обвинить?

– Я не обвиняю, – робко. Куда-то сбежала уверенность. Под напором его честности. Раз так! Отвечай! – Хочу понять, за что ты со мной так? – недоумение на его лице. – То боишься прикоснуться ко мне, не причинив боль, считаешь, что тебе не место рядом со мной, настаиваешь на том, что я достойна лучшего, – перевела дыхание. – А потом приходишь сюда, требуешь танец, платишь большие деньги, за девушку из бара. Что это всё значит? – в шоколадных глазах надежда. На что она надеется? Лили и сама не знала. Но надеялась.

– Не понимаю, о чём ты говоришь, о каких деньгах? – раздражение, недоумение смешались, заполняя разум, мешая рационально мыслить.

– О тех, что ты выложил перед Стивом, за мой приватный танец. Настаивал. Угрожал, – снова нотки обвинения в голосе, злые искорки в глазах, – или я что-то путаю.

Путаешь, девочка. Ещё как путаешь. Он не знает никакого Стива. Губы дернулись в улыбку. Сдержался. В шоколаде оттенок недовольства. Стереть. Немедленно. Сейчас.

– Лили, – подошел ближе, взял её лицо в свои ладони, – я бы никогда не смог так поступить, никогда не смог бы унизить тебя.

Хотела поверить. Испугалась. Обманет. Сомнение копошилось в груди. Произошедшее разрушило желание поверить.

– Но ты поступил именно так, – шепотом. – Я никогда не была противна сама себе, так как сейчас, даже тогда когда танцевала у шеста, – воспоминание о прошлом сломало плотину и слезы, двумя бурными ручьями потекли, по щекам. Хотел стереть. Увернулась из его рук. Но не отошла, так и стояла рядом.

– Ты танцевала на сцене? – он ничего о ней не знает. Мечтает узнать. Узнает. Обязательно узнает. Ничто не помешает ему.

А воспоминание уже ожило и рвалось с языка. Заставляя открыться. Зачем? Что бы он обнял, защитил. Он сможет. Верила.

– Да. Правда, совсем не долго, всего неделю, пока один придурок не перебрал виски и, забравшись ко мне на сцену играя своим ножичком, сделал мне вот это, – спустила пиджак с плеча, волосы перекинула на одну сторону, голову наклонила. У основания шеи неровный шрам от лезвия ножа.

Нахмурил брови. Кто? Сердце бешено заколотилось. Он не позволит ничему плохому случиться с ней. Никогда. Ни кто не посмеет обидеть. Сгреб её в охапку. Прижал к себе.

– Девочка моя – наклонился, прикоснулся губами к светлой полоске, рябь поцелуев к плечу, обратно к маленькому шраму. Вверх по шее, по подбородку. Её лицо в ладони. Стер большими пальцами слезы, скатывающиеся по щекам. Глаза в глаза. Шепотом. – Прости меня. Пожалуйста, прости, – губами к её губам.

От его объятий стало хорошо и спокойно, но она не верила. Сомневалась.

– За что? – не поняла Лили, не отвечая на его поцелуй.

– За то, что не поверил самому себе, когда понял что это ты. За то, что не остановил чертов танец. За случайную встречу. Прости за ночь, не проведенную с тобой. За то, что боялся своих чувств к тебе, – мягко прикоснулся к её верхней губе. К нижней. Накрыл своими твердыми губами, осторожно раздвинул их языком, проникая в её рот

Горячо. Нежно. Сладко. Не в силах больше сопротивляться направила свой язык к нему навстречу, переплетаясь в причудливом узоре. Лили обвила его шею руками, запустила пальчики в его волосы. Гладила. Сжимала. Дергала. Всё больше запутываясь в темных прядях. Запутываясь в нем.

Макс сжимал тонкую талию. Вжимал девушку в себя. Сминал её губы. Сильно. Требовательно. Она отвечала. Тонула в настойчивых ласках. Им надо больше. Они хотели больше. И оба это чувствовали.

Дэвис оторвался от сладостных губ. Решительно взглянул на Лили. Шоколадные глаза горят желанием. Отвечают наполненному страстью неоном.

Ни одной минуты в гребаном баре. Наклонился, поднял её туфли, сгреб с пола бюстик, сорочку. Засунул их в карман брюк.

Лили, молча, наблюдала за его действиями. Не останавливала. В голове туман. В мыслях раздрай. Только сердце бешено колотиться о ребра. Подгоняя, подталкивая к нему.

– Пойдём, – взял за руку, потянул к выходу.

Способность мыслить вернулась. Она не давала согласия. Он опять поступает, так как считает нужным. А её… он не спросил. Чего хочет она.

– Нет, Макс я не пойду с тобой, – выдернула пальцы из широкой ладони.