Брюни снова не удержался от самодовольной улыбки. Все-таки, черт возьми, он подобрал... то есть они с Арчи подобрали совсем неплохую команду!

Темнокожий и красивый Сингх Чакра обернулся на его мысль и улыбнулся в ответ. Селестен непроизвольно передернул плечами, хотя особенно не удивился. Сущие пустяки по сравнению, скажем, со стуком в дверь отсека начальника экспедиции именно в тот - единственный за несколько месяцев момент, когда Брюни решил проверить исследовательский план химика Чакры. Совпадение? За время перелета накопилась изрядная статистика таких "совпадений". И простая логика подсказывает, что теперь сюрпризы посыплются сплошным потоком. Однако Сингх блестящий специалист; жалеть о его назначении - чистое мракобесие.

Еще Йожеф Корн, физик - с ним Брюни налетал три Ближние, чего тут говорить. И планетолог Растелли, которому Арчи лет десять назад рецензировал диссертацию. На взгляд Селестена, Джино был излишне эмоционален, - но брат ручался за него как за ученого, а это, согласитесь, куда важнее.

В общем, отличная команда. Подобранная честно, прозрачно, непредвзято.

Во-во.

Насчет Габриэла позвонили накануне официального утверждения состава Первой Дальней. Голос был чересчур знакомый, просьба - безаппеляционна. Селестен два часа подряд убеждал исходящего гневом брата, что спорить бесполезно. Зато потом, когда в торжественный момент подписания резолюции отказали нервы уже у него самого, - действительно, какого черта он должен брать на борт этого блатного юношу?!
– Арчи молча отобрал у него ручку и расписался на эпохальном документе сам. У них всегда были одинаковые росписи... А присутствующие не могли, положа руку на сердце, различить и самих братьев.

Габриэл Караджани оказался вовсе не юношей, а сорокалетним желтолицым интравертом. С начала полета Брюни не перебросился с ним и четырьмя словами. Кстати, по Уставу при обращении к члену экспедиции положено называть его специальность. И как вы прикажете: неоантропсихофизиолог Караджани?..

Селестен утешался только тем, что в научный состав запретили включать женщин. Ведь та стервозная дамочка, основоположница новой "науки", непременно пожелала бы лететь сама! Слава Богу. Ее братец, по крайней мере лично ему ничего не сделал.

Пока.

– Вроде бы город, - пробормотал Ляо Шюн.
– Взгляните, командир!

Кресло с готовностью вытолкнуло начальника экспедиции на свободу; короткой перебежкой он оказался за спиной Ляо. Широкая панорама аэрофотосъемки на экране напоминала абстрактное панно: желтые и буро-зеленые квадраты, неровная подковообразная окружность, внутри прямоугольники, трапеции, круги...

Короткий желтый палец Шюна постукивал по клавишам, приближая то один, то другой фрагмент изображения. Действительно, похоже на строения; даже довольно изысканная архитектура. Отчетливые элементы готики... а здесь скорее раннее барокко, - Селестен усмехнулся. Вот примерно так и подходят к зондовым исследованиям прирожденные визуалы: неграмотно обобщенные образы, цепочки земных ассоциаций, - а в результате абсолютно неверные выводы. Этот "город" может оказаться чем угодно: от разумной колонии простейших до высокотехнологичного оборудования высшей расы... хотя и такие предположения замешены на земном балласте представлений о мире.

Несомненно одно - это очаг цивилизации. Возможно, антропоморфной. Очень возможно.

– Возможно, - кивнул Брюни.
– Но не зацикливайтесь на фотосъемке, контактолог Шюн. У нас еще много работы.

– Зонд два-семьдесят-два, - внезапный голос Караджани напомнил Селестену не то лай, не то карканье, - забор образца биомассы, квадрат Д-четырнадцать.

– По...

– Отмена!!!

Вот в чем преимущество голосового управления зондовой системой.

Селестен шумно переводил дыхание, шаря по клавишной панели в поисках нужной кнопки, - двумя гигантскими прыжками он снова впечатался в кресло за командирским компьютером. Нашел, нажал; монитор подмигнул, подтверждая принятие к сведению продублированной отмены команды. Черт, и редко же приходилось пользоваться этой клавишей...

Потому что в состав экспедиций, даже Ближних, редко попадали идиоты!!!

– Неопсифолог Караджани, - уставное обращение вышло подозрительно коротким, но повторять его по складам Брюни не стал, - чем вы объясни...

– А что тут объяснять?

Так, лениво приподняв голову, отгавкивается усталая собака. Или каркает на подошедшего человека наглая ворона, не удосуживаясь взлететь. Габриэл Караджани даже не обернулся к начальнику экспедиции, которого только что оборвал на полуслове.

На полуслове!!! Брюни несколько раз глубоко вздохнул, не убирая пальца с клавиши отмены. Начинается. Держи себя в руках, иначе ситуация станет неуправляемой. Нет ничего удивительного в том, что этот неуч и наглец уверен в собственной вседозволенности и безнаказанности. Надо немедленно поставить его на место, только и всего. Держи себя в руках.

– В цивилизационном очаге предварительные зондовые исследования биомассы неправомерны, - отчеканил он.
– Вам как ученому это должно быть известно.

Караджани соизволил повернуть голову. Унылое желтое лицо. Домик лохматых бровей над тусклыми глазами. Черт возьми - кажется, искреннее изумление.

– Почему, биолог Брюни? В Уставе об этом ни слова.

Злость куда-то делась - словно продули засоренную трубу. Селестена неожиданно разобрал смех. Нет, в самом деле - этот блатной тип, не имеющий ни малейшего отношения к науке, все-таки нашел нужным добросовестно проштудировать Экспедиционный устав. Уважаемый, конечно, документ - но даже выучи его наизусть, это не сделает тебя ученым, и пожилому юноше Габриэлу придется себе сей факт уяснить. Черт, не стоило вообще допускать его к "предварзондам"... как, впрочем, и ко всем последующим исследованиям.