– Я сейчас, - виновато пробормотал Эжан. Покосился на грязную рубаху. Королева перехватила его взгляд, невесело усмехнулась и коротко звякнула в колокольчик на спинке кровати, в пасти драконьей головы.

– Одежду принцу, - приказала возникшей в дверях прислужнице. Дорожную одежду без цветов королевского дома. И собрать все необходимое в путь. И седлать коня. Живо!

Прислужница - тоже изумленная, хлоп-хлоп ресницами - кивнула и скрылась.

– Ваше Величество, - начал Эжан, - матушка...

Она ходила взад-вперед по спальне, задевая за углы мебели мятым шлейфом платья. Все быстрее и быстрее, словно в ней накрутили до упора какую-то пружину, не позволяющую остановиться.

– Отправишься тотчас же, - заговорила королева.
– Самым быстрым аллюром, нигде не останавливаясь; впрочем, не переусердствуй, щади коня. К полудню, когда я объявлю им о своем решении, ты должен быть уже у аталоррской границы. Потому выбирай кратчайший путь, но, ради Бога, не через горы, - она сглотнула и перевела дыхание.
– Конечно, в Ильмии было бы безопаснее, но если все это застанет тебя в море... нет, ты бежишь в Аталорр. Как только...

Он сам не заметил, как - впервые в жизни - перебил ее:

– Я бегу?!..

Каталия Луннорукая бросила через плечо один из тех взглядов, которые с детства пришпиливали сына к месту и лишали дара речи:

– Да, ты бежишь. Странно, но они, кажется, не учли такую возможность. Чересчур самоуверенны, чтобы думать!
– она хрипло рассмеялась.
– Но их власть неоспорима лишь в пределах Великой Сталлы...

И тише:

– ... я надеюсь.

Снова послышалось нарастающее дребезжание, шорохи, стуки. Пляшущий подсвечник потерял равновесие и с грохотом скатился на пол. Закачалась, заходила ходуном кровать, звонок в пасти дракона сам собой затрясся беспорядочной дребеденью. С потолка посыпались, подпрыгивая на полу, мелкие кусочки инкрустации. Эжан неосознанно вскинул руку над головой, защищаясь от сухого дождя; мать схватила принца за предплечье и рывком увлекла в дверной проем, одновременно распахнув створку.

Все кончилось внезапно. В тишине спланировал на кровать последний фрагмент полуразрушенного рисунка на потолке.

– Они чересчур нетерпеливы, - сквозь зубы сказала Каталия.
– Ты должен спешить. Где эти... слуги?..

Она добавила к фразе черное, площадное ругательство. Эжана передернуло: никогда в жизни мама, королева, единая властительница... он высвободил руку. Он не понимал. До сих пор ничего не понимал.

Мать заглянула ему в глаза. И соизволила кратко объяснить:

– Стабильеры. Орден взбунтовался и диктует нам условия. Они хотят, чтобы я отреклась от престола.

И тут Эжан вспомнил. Ну конечно! Парк, ночь, мужчина и женщина. Орден, заговор, кавалер Витас - и, разумеется, старший советник Литовт, его отец. Острые камни в подошвах босых ног; не двигаться с места, притаиться, подслушивать, ловить каждое слово... А потом попытаться выведать подробности у той, которая...

Он забыл. Начисто забыл об этом роковом, случайно и, главное, вовремя раскрытом заговоре... последнее уже не имеет значения. Когда еще имело, он думал совсем о другом; и старался не думать - тоже совсем о другом; и притащился во дворец, и рухнул на кровать, и ворочался с боку на бок до самого утра, никак не проваливаясь в сон, - а тем временем... Дико и смешно. Наследный властитель Великой Сталлы, больше кого бы то ни было заинтересованный в том, чтобы не дать заговорщикам нанести удар, - не поднял тревогу, никого не предупредил, не сказал даже матери, даже учителю...

Учитель. А может, он знал и об этом?

Королева подхватила на лету его немой вопрос.

– Брат Агатальфеус, - с тихой ненавистью произнесла она.
– Они послали его сообщить мне свою волю: как раба, как холопа. Он и есть раб и холоп, она страшно улыбнулась одними губами.
– Стоял передо мной на коленях, умолял бежать вместе с ним... Твой верный учитель.

– Где он?
– почти равнодушно спросил Эжан.

Явилась прислужница с ворохом одежды, кольчугой, шлемом, высокими дорожными сапогами и небольшой котомкой на ремнях. Остальное уже приторочено к седлу, запинаясь, сообщила она. Дрожащая, смертельно напуганная катаклизмом. Королева отослала ее, и не подумав ничего объяснять.

Отвечать на вопрос сына она, кажется, тоже не считала нужным. И принц повторил - уже заинтересованно, с нажимом:

– Где сейчас учитель?

– Одевайся!
– прикрикнула мать.
– Где... Разумеется, в подземелье; в каменном мешке с заклинаниями на стенах. Слава Богу, у нас еще остались верные престолу маги. Агатальфеус Отмеченный - всего лишь бунтовщик, и не больше. Быстрее же!!!

Эжан путался в рукавах, застежках и завязках. И был уже готов, когда она добавила:

– А я - пока еще королева. Единая властительница Великой Сталлы и провинций на Юге и Востоке. И я не собираюсь отрекаться.

* * *

Испуганный конь со свежей ссадиной на морде, с мраморной крошкой, рассыпанной по седлу, косился на принца, прижимая уши. Его поводья привязали к бронзовому кольцу у выхода из дворца. Черного, незаметного выхода - всего лишь узкой дубовой дверцы в сплошной стене...

– Бежим?
– сказал Эжан коню.

Было странно, что каких-то полчаса назад его поразило и даже оскорбило повеление матери. Бежать - ну и что? Если все равно незачем жить. Если ни в Великую Сталлу, ни в Аталорр или даже Ильмию больше никогда не вернется принцесса Лилиан... А если и вернется - то не к нему, ничтожеству и предателю.