Так что знала я о Рейнальде и практически его самого, как и все жители Юкайа, можно сказать, с первого дня своего рождения. Единственное, познакомиться с ним лично мне удалось только после того, как я сдружилась в средних классах с Шайлой, которая, к слову, переехала окончательно в наш городок, когда так и не сумела прижиться в одной из элитных школ Сан-Франциско.

Нам было тогда всего по одиннадцать лет, и Шайла впервые привела меня в знаменитый особняк Стаффордов на юго-западном берегу озера Мендосино, куда проникнуть обычным смертным и жителям города было не так-то уж и просто. Она заверила меня, что отца нет ни дома, ни даже в самом штате, потащив меня делать домашку, а потом играться на огромный задний двор с впечатляющим бассейном и несколькими роскошными пристройками. Именного тогда и там я не только увидела его впервые, но и поняла, насколько он отличался от других людей, на которых обычные правила жизни не распространялись.

Если ты говоришь, что кого-то нет ни дома, ни в штате – это утверждение является стопроцентным и истинным, подвергаясь опровержению лишь в самых редких случаях. Про Рейнальда Стаффорда таких вещей вообще нельзя говорить в принципе. Тем более, когда он мог появиться в любом нужном ему месте, в любую нужную ему минуту, независимо от того, кто и что о нём в этот момент знает.

Тогда я вначале услышала нарастающий рокот приближающегося вертолёта, а потом и увидела оный собственными глазами, приземлившийся в последствии где-то в сотне ярдах от нас на специальную за домом площадку и подняв ненадолго неслабые потоки воздуха в пределах своей тяговой досягаемости.

– Вот чёрт! – Шайла тогда выругалась, явно не ожидав от собственного отца подобной подставы. Хотя при этом не выглядела ни напуганной, ни готовой сорваться с места в паническом бегстве в любую секунду. Казалось, она даже отмахнулась от данного факта мысленно рукой, решив и вовсе не обращать внимания на происходящее. Правда, до той поры, пока во дворе не появился сам хозяин имения и не прошёлся через всё патио к задней террасе дома, где мы в это время и зависали со своими девчачьими посиделками.

– Привет, пап! Я думала, ты вернёшься только через день, как и говорил…

– Ну, уж прости, раз не поставил тебя заранее в известность.

Ему тогда было только тридцать четыре, впрочем, как и моим родителям. Но я видела его впервые жизни, так сказать, вживую, ещё и со столь близкого расстояния. Он шёл на средней скорости, не быстро и не медленно, в одном из тех своих деловых костюмов, которые сидят на фигурах таких, как он, мужчинах, будто вторая кожа, подчёркивая его статную и умеренно накачанную спортивную фигуру безупречным стилем выбранной модели, кроя и цвета. Причём шёл не один, а в сопровождении какой-то высокой утончённой леди, одетой в стильный бежевый плащ, имевшей отмороженное и невероятно красивое лицо, роскошную гриву тёмно-русых волос и скрывавшей свои глаза за большими зеркальными от солнца очками. В отличие от своей спутницы, Стаффорд всё-таки снял собственные солнцезащитные очки, когда между нами оставалось где-то ярдов шесть-семь, и прошёлся по нашим оцепеневшим фигуркам насмешливым взглядом истинного хозяина положения.

– А мы тут решили после школы домашку сделать и немного позависать. Ты ведь не будешь против?..

– Если только не всей школой и без мальчиков.

– Не-е, мы тут только вдвоём. Это, кстати, Дейзи Райли, я тебе рассказывала о ней пару недель назад. Дейзи, это мой папа – Рейнальд Стаффорд четвёртый. Ну, ты и так вроде это знаешь…

Ещё бы не знать. Да его в Юкайе каждая собака обязана была знать, пусть и не лично, но достаточно хорошо косвенно, чтобы не спутать при случайной с ним встрече с кем-то другим. Я бы точно никогда не приняла его за иного человека, поскольку это в принципе было невозможно. А в те минуты и подавно, когда я испытывала нешуточное волнение при соприкосновении наших взглядов в одной, так сказать, точке пересечения. Кажется, именно тогда меня обдало первым и безумно сильным эмоциональным жаром из смешанных страхов, любопытства и недетской тяги к запретному и недоступному. А уж получить его от изучающего взора самого Стаффорда – равносильно тому, как пройти свое первое крещение при личном знакомстве с этим мужчиной.

– Хорошо. Только без криков, визгов и прочего апокалипсического шума.

Естественно, никакого интереса я в нём тогда не вызвала. Наверное, он даже пропустил мимо ушей моё имя, забывая о моём существовании в ту же секунду. Не говоря уже о том факте, что я являлась ровесницей его дочери и уже тогда была чрезмерно упитанной, если и не толстушкой, то где-то очень близкой к данному критерию. Да и сама наша первая встреча с тех пор была, наверное, единственной, когда он действительно обратил на меня своё царское внимание, так сказать, увидев меня сознательно и хоть как-то отреагировав на моё присутствие. А ведь я продружила с его дочерью после этого без меньшего восемь лет!..

***

– Это правда? Это действительно ты и Стаффорд двадцатилетней давности?

Видит бог, я пыталась успокоиться и найти объяснение найденным мной фотографиям на трезвую голову. Но в свете последних событий это оказалось не так уж и легко. Вернее даже, невозможно. Поэтому я и не сумела удержаться, чтобы не сесть на ближайшую электричку до Сан-Франциско – уже на следующий день после отосланной мною анкеты в нелегальную базу данных торговцев живым товаром – ворвавшись через несколько часов в палату матери в медицинском центре UCSF Health и едва не с ходу ткнув ей под нос несколько прихваченных с собою снимков.

– Боже, Дейзи… Что случилось? На тебе лица нет.

Мать не сразу въехала в происходящее, находясь под действием обезболивающих лекарств, которые притупляли её восприятие реальности и весьма заметно притормаживали скорость мышления. Так что потребовалось где-то не меньше минуты на то, чтобы она, рассмотрев сунутые ей в руки фотографии, наконец-то увидела то, что было на них изображено, а потом и вспомнила, с чем они были на самом деле связаны.

– Откуда это у тебя?

– Откуда это у меня? – я чуть было не вскричала, поскольку так и не сумела успокоиться за те шестнадцать с лишним часов, которые провела в очередном мини-аду после того, как нашла эти треклятые снимки. – Откуда они у тебя?! И почему ты на них со Стаффордом? Ты была с ним знакома? Когда? Как? У вас что, был роман? Почему ты никогда не рассказывала мне об этом?