— Страшное оружие, — сказал Дин, когда сирена смолкла. Обезумевшие приемыши успешно преодолевали кучи мусора, не сбавляя темпов на подъемах. — Жаль только, поражает и своих.

Гром вздрагивал под рукой, прижимаясь к Олле. Страх отпускал его не сразу, и пес вздрагивал и нервно встряхивался.

— Полагаю, там, у Джольфа, сейчас тихая паника. Весь технический персонал занят поисками причин выхода электроники из строя. И нас они потеряли из виду.

У знакомых ворот резиденции Джольфа сержант остановил машину, вышел, закричал:

— Два офицера охраны премьера с визитом к чистейшему-в-помыслах по конфиденциальному делу!

Ему долго никто не отвечал, потом на башне между зубцов выглянул подручный.

— Два офицера…

— Слышу, чего орать. Ворота все равно не работают, автоматика сломалась.

— Открой малую дверь.

— Шеф ждет вас?

— Не ждет, — машинально сказал правду сержант.

— Тогда пойду позвоню. — Подручный исчез. Сержант оглянулся на Дина и забарабанил кулаком в малую дверь.

— Пойдем, — сказал Олле. — Пора, пока крикун действует.

Крикун — результат технической изощренности кибернетика Нури, или, как он сам говорил по этому поводу, — технической извращенности. Крикун — невероятно мощный генератор радиопомех; раз включенный, он работал примерно час, пока длилась химическая реакция в недрах его. В радиусе километра все электронное оборудование на время действия крикуна выходит из строя — так утверждал Нури, и он не ошибся: электронная защита резиденции Джольфа IV и внутренняя связь были парализованы, лазерные пушки обездвижены, на экранах локаторов и инфракрасных приборов ночного видения изображения потеряли смысл…

Нетерпеливый Олле пустил в ход катапульту и вышиб дверь гранатой. Они с Дином ворвались в тамбур. Подручный стоял с аппаратом связи в руке, видимо, безуспешно пытаясь соединиться. Он смотрел мимо них и медленно бледнел — он увидел Грома.

— Сержант, работайте.

— Руки назад! — Сержант неведомо откуда извлек наручники, поманил к себе подручного, тот повиновался. Сержант надел браслет ему на руку. — Садись сюда. — Он пропустил цепочку через дверную ручку полотнища двери и защелкнул браслет наручников на второй руке. Подручный оказался прикованным к тяжелой двери.

— Готово, генерал!

— Сержант, спросите, сколько их здесь?

Подручный молчал. Дин подошел поближе:

— Если вы не будете отвечать на наши вопросы, то я попрошу собаку, чтобы она укусила вас.

Гром оскалился. Смертоубийственная гримаса, жуткие клыки на черной морде…

— Сами шеф, анатомы, пять или шесть подручных, — как в бреду зачастил охранник. — Один приемыш, он в диспетчерской. Прислуга инженерного обеспечения, дежурные на кислородном заводе. Я точно не знаю…

— Не разбираюсь я, генерал, в этой бандитской иерархии, — сказал сержант. — Извините.

Олле, поднаторевший в этих вещах за время службы у Джольфа, разъяснил:

— Советник — босс какой-либо местной шайки, анатом — из персональной охраны, палач. Подручные — кандидаты в анатомы, нечто вроде личной гвардии. Функционеры — интеллигенты, представляют чистейшего-в-помыслах в официальных органах, малочисленны. Техники и прислуга — инертная масса, ни во что не вмешиваются.

— Приемыш?

— Начинающий гангстер. Опасен, выслуживается. Что там считать. Сколько есть, все наши будут.

В диспетчерской техники возились с аппаратурой. За пультом скучал приемыш. Сержант поманил его пальцем: иди сюда на пару слов. Никто из техников даже не поднял головы… Увидев в коридоре пса, приемыш молча протянул руки. Приковать его к ручке двери и заклеить рот пластырем было делом одной минуты. У приемыша были очень выразительные глаза, и взор его говорил, что умирать он ну никак не хочет.

На этом эффект внезапности исчерпал себя. Едва они вышли в парк, молодой приемыш, идущий по открытой галерее в диспетчерскую, глянул вниз и узнал Олле. Он молча кинулся обратно, забыв о своем пистолете. Догнать его было невозможно, и Дин выстрелил навскидку. Пластиковая пуля шлепнула приемыша ниже спины, он дико взвизгнул и скрылся.

— Сейчас за нами устроят охоту, — виновато сказал Дин.

— Кто за кем, — пожал плечами Олле. — Не убивать же тебе было мальчишку.

Они почти бегом двинулись через парк, миновали поляну с орнитопланом на ней, и первое, что увидели, — подручного, прикованного наручниками к решетке конуса кислородного терминала. Подручный довольно громко мычал через нос, поскольку рот его был заклеен лентой. Пиджак его был разорван, болтались ремешки от выдранной кобуры. Олле, замедлив шаг, обозрел его.