— Такая, хозяин! Возьми с собой. Сруб я те новый возведу, токмо мне на торг надоть. Хучь Луганский, хучь иной какой. Кузня в Решетове маловата и кривовата. Прикупить бы кой-чего. Я могу и тебе обсказать, чего надобно, токмо лучше самому приглядеть. Ты сруб-то, чай, справный хочешь, — закуп брови насупил и, по всему было видно, что уступать не собирался.

— Тьфу! Вот не до тебя сей миг, — Некрас, как и отец, почесал макушку. — Семейство устроил?

— Устроил. Спаси тя, Квит. Жёнка довольна, уж дюже домок просторный. Да и харч сытный, — вспомнил о чем-то, и поклонился.

— Ладноть, одним больше, одним меньше. Собирайся и утресь к реке приходи.

Мужик кивнул и ушел, словно растворился в вечерних сумерках. Некрас даже головой тряхнул, не поблазнилось ли?

Вечерять Некрас отказался, завалился на лавку, но глаз не сомкнул до самого рассвета, а там уж завертелось, захлопоталось, и забегалось.

Насада шла ходко: вода тихая, небо синее. Плыви, да плыви, любуйся на красоту речную. Но беда-то и в отраде подстеречь может. Через Журки, после порогов, наткнулись на насаду ушкуйную!

— Деянушка, что ж будет? — Видана прижалась к мужу.

— Не боись, Видка. Отмахаемся. Глянь, на веслах у них через одного сидят, стало быть, пощипали их ужо, — Деян жену успокаивал, но сам себе не верил.

Ушкуйные — лютые. Людей там случайных нет, и не было никогда. Мужики все сплошь ярые, воины опытные. Тревожился поживший купец, смотрел на Некраса, а тот уж и меч вытянул.

— Деян, — шептала Видана мужу. — Вот не к добру все это. Говорила я. Все из-за Нельги … Чего сорвались так рано? Куда? Посекут, Деян.

— Видка, чего мелешь? При чем тут Нельга-то? — Деян смотрел на уйшкуйную насаду. — Не посекут, чай, грабить идут, не убивать.

— А кто при чем? Она! Ить когда к Цветаве ездили, не было такого-то. Проклята эта Сокур, вот попомни слова мои! Некрасушка, кровиночка моя! Изведёт она его, как пить дать, изведет! — Видана взвыла, прижалась к мужу.

А тут и ушкуйники подали знак — означили себя громким посвистом. На нос насады вышел мужик — мечный, лучный — и громко прокричал:

— Купчины, насада-то не тяжела? Вы токмо слово молвите, вмиг ослабоним, — за его спиной послышался глумливый гогот.

— Своя ноша не тянет! — прокричал Некрас. — Перетопчемся как-нибудь. Плывите себе по-здорову.

— Это кто там такой умный? Указывать вздумал, купчина? Хотим плывем, хотим балакаем, — озлился ушкуйник. — Не отдадите добро? Так сами возьмем, мы не дюже гордые.

— Чего ж орать-то? — Некрас прищурился. — Сколь тебе надо, лихой? Ты обскажи, может, сойдемся в цене?

Ушкуйник выслушал, повернулся к своим, и что-то сказал. Малое время лихие вели разговор промеж себя, а потом уж и ответили:

— Ты ж Квит? Стало быть, богатый. Одной насадой больше, одной меньше. Еще наживешь. Стыкнемся, товар заберем, а ты радуйся, что жив остался. И без дури давай!

Некрас брови свел, оглядел своих людей. Местька сразу понял, что дело худо и вытянул тихонько меч. Деян подталкивал Видану к борту насады, указывал, где схорониться. Радим — закуп из новых — подошел к Некрасу:

— Меч дай, хозяин. Чего лупишься? Я у князя Мезамира в дружине ходил не один год. Сам видишь, не отлезут.

Некрас кивнул Местяте, тот метнулся и достал из-под тюков меч — не хороший, не плохой. Радим взял его, в руке крутанул.

— Сойдет, — кивнул и вытянул из сапога длинный нож. — Местька, спиной ко мне и в оба глаза. Хозяин, ты бы вперед не лез. Бери ватажников и по бортам. Да пусть присядут пониже. Видал? Лучные у них. Сейчас завертится.

Некрас пошел меж своих, шепнул, чтобы рты-то не разевали, а уже потом и ответствовал ушкуйнику:

— Твое последнее слово? Не сговоримся, стало быть?

— Ты глухой, купец?! Сказано — весь товар. Иного ответа не будет, — и подал знак своим.

Вмиг тати* вскинули луки, выпустили стрелы. Особо не целились, пугали только.

— Берегись! — Некрас махну рукой своим. — Местька, батьку видь! Поглядывай!

Пока от стрел уворачивались, ушкуйные стыкнулись с насадой, кинули мостки и полезли — нахрапистые, борзые! Некрас подлетел к одному, ноги подсек, метнулся ко второму, а тот умелый, бывалый! Испугом не возьмешь, мечом не тыкнешь абы как. Ушкуйник теснил Некраса к борту, наседал. Квит только успевал, что меч подставлять, да радоваться тому, что не сленился в свое время и выучился бою.

Вокруг крики, ругань! Ватажные от испуга принялись сечь сильно, ушкуйники и прогнулись. Не ждали от купцов такой-то прыти и умения! А вот Некрасу не свезло — мечник ему попался сильный. Прижал к борту, меч занес и уж совсем готов был жизни лишить. А тут Радим подскочил, пнул в плечо ушкуйного, тот к нему и развернулся, оставил Квита в яви.