Скажи ему Юлька, вот прямо там на лестнице, что он ей безразличен, не нужен, Митька бы подумав, не желая ранить Юльку, может и отступил бы. Продал квартиру, уехал подальше, перетерпел и пережил горе свое, но она не сказала. Стало быть, он верно приметил ее интерес к себе, да и слова мадам Шульц никак нельзя было выкинуть в окошко. Да кого обманывать-то? Никуда он не отступит! Влип по полной… А любовь штука страшная.

Митька все же уснул. Тяжелый день и сложная ситуация свалили его, но не уничтожили. Поэтому, следующим днем, он бодренько вскочил, собрался и пошел на работу. Уже перед дверью подъезда застало его Юлькино сообщение.

Юля:

«Митя, добрый день. Ты еще дома?»

Митя:

«Привет, Юль. Вот только на улицу вышел. Что ты хотела? Мне вернуться?»

Юля:

«Нет. Я в проулке, между сквером и магазином. Можешь мне уделить пять минут? Если нет, я подожду, когда освободишься. Просто напиши мне во сколько»

Митя:

«Стой на месте и никуда не уходи. Бегу»

И действительно, побежал. Классический забег клинически влюбленного мужика. С юзами, расталкиванием редких прохожих и распугиванием голубей! Он притормозил только тогда, когда увидел Юльку. Она, действительно, пряталась в проулке, только ее новая белая шапочка была хорошо видна Митьке на фоне серой стены старого московского дома.

— Плохо прячешься, москвичка.

Юлька покраснела, но глаз не отвела, чем и удивила ярославца, заставила подобраться, словно перед боем.

— Я должна сказать тебе… — запнулась, но взяла себя в руки и продолжила. — Я очень виновата перед тобой Митя. Ты прости меня, если сможешь, ладно? Я совсем не хотела, не планировала понравиться тебе. Наверно, я вела себя как-то не так и дала повод…для…ну…

Широков даже спиной к стене прислонился. Нет, не удивился он ни грамма ее словам, знал, что Юлька всегда всю вину брала на себя, но, чёрт, это же уму непостижимо. «Прости меня за то, что я тебе нравлюсь», каково, а?!

— Ага. Есть еще что сказать, Юль?

Она слегка растерялась, но продолжила:

— Митя, ты вот вчера спрашивал, чего я хочу, и слово с меня взял, что подумаю и отвечу. Я подумала. Я могу хотеть чего угодно, но это совсем не значит, что могу это получить. Понимаешь, помимо желаний существует еще и долг, ответственность. Митя, я замужем. И если я стану потакать своим желаниям и увлечениям, то грош мне цена. И как женщине и как человеку, понимаешь? Ты замечательный. Ты очень красивый. Умный, сильный. Яркий. Ты герой, Митя. Ты просто не можешь не нравиться. Но, я замужем. Мой муж Кира и так будет. Все, что я могу, это просить у тебя прощения за свое поведение и … Если хочешь, я никогда больше не попадусь тебе на глаза. Хочешь?

А вот теперь Митьке стало дурно, в прямом смысле этого слова. Сердце затрепыхалось, как у инфарктника, голова закружилась и в глазах слегка потемнело. Каждое ее слово было верным. Как бы Митька не отбрыкивался, но согласен был с каждой буквой, гласной и согласной.

— Ах тыж….напасть московская! — в сердцах выдал Митька, и удивился тому, что брови Юлькины поползли наверх. — Что?!

— А?…Нет, ничего… — ну, Юлька-то удивилась тому, что и сама мысленно величала его напастью, только ярославской.

Вот стояли и смотрели друг на друга. А еще, как назло, весной пахло. Пьяный такой аромат, шальной. Как и их гляделки.

Широков не выдержал и качнулся к Юльке. Обнял ее крепко, отметив, что не сопротивляется, не вырывается из его рук, как вчера, и заговорил:

— Юлька, «нравишься», совсем не то слово. Люблю я тебя… Сильно. До изумления и звона в ушах. Знала бы ты…

Промолчала жена чужая. Только ладошки положила Митьке на грудь и щекой прижалась. А он уткнулся носом в ее шапочку и прижал покрепче.

— Вот что я скажу тебе, Юлька, ты не бойся ничего, ага? Я не стану преследовать тебя, изводить, докапываться. Ты сказала, я услышал. Только знай, мне Знак был. Вот что хочешь обо мне думай, но я ему верю. И еще, следить стану за каждым твоим шагом и вздохом, поняла? Увижу, что влюбилась в меня так же крепко, как и я в тебя, не обессудь, умыкну. И наплюю на все свои и твои принципы. Не такой уж я и герой. И если выбирать, кого делать несчастным из нас троих, я абсолютно точно, пожертвую Кириллом, — речь его, пламенная и безумная, на Юльку подействовала.

Она голову подняла и на Митьку уставилась.

— А что за Знак? — попалась.

Ну, вот режьте-убивайте, а не станет равнодушная женщина спрашивать о таком. Митька, понятное дело, слегка воодушевился, но запретил себе порывы и резкие движения. Ага. Маленькими шажками, потихоньку… Ладно, надо признать, что психология вовсе не бесполезная наука.

Заметьте, она никак не среагировала на «пожертвовать Кирочкой», а про Знак спросила.

— Юль, не скажу. Я и так наговорил много чего. Но не жалею…. Надеюсь, и ты не жалеешь, что услышала, и не станешь шарахаться от меня, как чёрт от ладана.