— Дорогая, эти попугаи-неразлучники нас с тобой переживут.

— Вы очень добрая. Вы ведь ходите к ним вовсе не из-за браслета. Просто Вам жаль Фиру. И Дору. И любите Вы их. Мы все так давно вместе, что стали семьей.

— Фу, Юля. Эти твои сантименты совершенно ни к чему, — Ирина Леонидовна поцеловала Юлю в лоб и отправилась на исповедь.

А Юля отправилась по делам. У подъезда встретился ей новый сосед.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — он повернулся к Юле и посмотрел прямо в глаза.

Юлька еще в первую встречу отметила, что глаза у нового соседа очень красивые. Такие внимательные что ли. И сам сосед мужчина видный. Даже, парень. Что такое тридцать два? Да ничего. Расцвет молодости.

— Доброе утро. Юля, а есть возможность не выкать мне? Честно, будто я дедуля или господин в бобровой шапке, — заулыбался, она в ответ.

И вот, что странно, так приятно стало. Улыбка у него теплая, не заискивающая, открытая. И лицо очень симпатичное. Если бы можно было употребить такое слово, то Юля назвала бы это лицо «необабленым». Высокий, широкоплечий. Ему бы военный мундир и получился бы прекрасный кавалергард! По крайней мере, именно так Юля себе их и представляла. Императрица Екатерина Вторая лично отбирала самых рослых, сильных и красивых офицеров для собственного охранного полка, а новый сосед таким и был.

— Я очень постараюсь. Знаете, у меня с этим проблемы. Всех на «вы». Простите. — В ответ он только головой покачал.

— Куда ты так рано? Что? У меня нет проблем с «вы».

— Я в Пассаж. Оттуда в «Глобус», — а сама подумала, что вряд ли уроженец Ярославля знает все эти места и принялась объяснять, — И Пассаж, и «Глобус» — магазины.

— Спасибо, я знаю, — он улыбнулся. — Это далеко.

— Что вы, совсем нет, если знать, как пройти дворами. Вот вы где работаете? — он назвал улицу, — Это ровно двадцать минут отсюда неспешным шагом.

Дмитрий удивился и очень сильно, а Юлька засмеялась. Ну, смешно было видеть на его лице, мужественном и уверенном, такое выражение.

— Ты серьезно? Я в пробках стою по часу.

— Могу показать путь. Вы только скажите когда, и я провожу вас.

— Я могу сейчас.

— Тогда идемте. Мне по пути, — Дмитрий закрыл машину, и они отправились дворами и проходами, арками и переулками.

Болтали легко. Редко, когда такое бывает, особенно с незнакомыми людьми. По дороге Юля рассказывала о домах. Кто где жил. Дмитрий слушал во все уши и подолгу «застревал» у того или иного двора, здания.

— Тут и жил?!

— Именно так. И Наташу свою Ростову писал со свояченицы, Татьяны Берс. Кстати, вон там и улица ваша.

— С ума сойти! Двадцать минут спокойным шагом! — сосед снова удивился, а Юля снова засмеялась, — А там, чуть левее, мой ресторан. Зайдешь? За такую экскурсию я просто обязан угостить тебя.

— Что вы, Митя. Я сама была рада прогуляться. Давно мне не приходилось рассказывать о таких вещах. Тем более, благодарному слушателю.

Он смотрел на Юльку внимательно и долго.

— «Митя», это хорошо. Еще один «Алексеевич» и я бы принялся кланяться тебе при встрече.

— За что же мне кланяться? Не велика птица, — она хотела пошутить, а он не понял.

Взгляд его, вдумчивый и внимательный, слегка напугал Юльку. Он чудесным образом понял это, взгляд погасил и ответил:

— Ростом, правда, не вышла, — и как понять слова его?

Юлька задумалась и приняла высказывание, как комплимент. Она всегда видела в людях только хорошее.

— До свидания, Митя. Хорошего дня!

— До свидания, Юля.

Она пошла, куда собиралась. Правда, чувствовала, что сосед на месте стоит и смотрит ей вслед. Потому, и поскользнулась, наверно. Хорошо, что не упала.

— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич. Рано вы сегодня. Пробок нет? У нас столики заказаны с первого по восьмой. За пятым воскресный обед и семейство из шести человек. Хотят солянки. Настаивают, — Женя Федорук, су-шеф второй смены, докладывал обстоятельно.

— Ага, — вот и все, что пришло на ум Широкову.

Да что, в самом деле, случилось? Ничего такого особенного. Ну, прогулялся с приятной барышней по улице. Ну, поболтали. Ну, улыбнулись друг другу. Ей Богу, у него, Митьки, бывали прогулки и попикантнее, чем эта. Барышня замужем. Счастлива, вероятно. И совсем не за чем лезть ему, Широкову, во всю эту историю.

Только вот Юленька очень красивая. Да нет, ничего такого в ней нет, но все равно есть. Широков воспринял это, как опасное нечто, прояснив лично для себя ситуацию, и принял решение видеть приятную соседку как можно реже.