Слов не было, и конфликт был решен за миг. Рю ощутил движение бандита далеко слева, почти сразу же ответил напарник далеко справа. В этом бою не было чести. Все четверо устремились к Рю, собирались убить его, а потом Шигеру, четверо на одного, как они часто делали.

От их движений Рю стал использовать чувство. Он знал, не думая, откуда прилетят удары, куда они будут нацелены. Он знал, куда нанести удар, и видел, как вся битва развернется еще до того, как его меч был обнажен. Все, что оставалось делать, это действовать, и обучение Шигеру в этом отношении было всесторонним.

Следующей сознательной мыслью Рю было то, что он не пострадал. Ни один клинок не приблизился к нему, а четыре бандита умирали или были мертвы на земле вокруг него. Рю медленно огляделся, осознавая все это и то, что произошло. Он посмотрел на свои руки и увидел окровавленный меч.

Его сила вызывала отвращение. У бандитов не было шанса противостоять навыкам, которые он выработал. Он считал, что в тот день, когда ему на самом деле придется использовать навыки, это будет в благородном состязании, а это сражение казалось несправедливым. Было слишком легко забрать человеческую жизнь. Потребовалась всего пара движений, и четверо мужчин больше не ходили по этой планете. У этих мужчин, вероятно, были семьи, люди, которые заботились о них, и они были убиты мальчиком, который и не задумался. Рю сжал меч, рухнул на колени, и его стошнило.

Закончив, он заметил, что Шигеру не двигался. Он ничего не сказал. На то, что он не был статуей, намекало лишь то, что он уже не собирался вытащить меч. Рю отчаянно посмотрел на Шигеру, молил утешить его, чтобы мир снова получил смысл.

Шигеру глядел на него, не вздрогнув.

— Если я скажу, что это была самооборона, это будет правдой. Они первыми напали на нас и сделали выбор с последствиями. Но это тоже урок, которому я не могу научить. На закате ты — один из самых могущественных воинов Трех Королевств. Я знаю лишь горстку равных тебе. Сила, которую я помог тебе развить, принадлежит тебе. Это может быть сила добра, когда ты защищаешь тех, кто нуждается в защите от злых людей, или она может быть злой, когда ты используешь свою силу в эгоистичных целях. Эта сила, твоя сила — всего лишь инструмент. То, как ты решишь владеть им, определит, каким человеком ты станешь. Единственный, кто может принять это решение, — это ты.

Это не утешало.

Шигеру не закончил.

— Эти мужчины напали, но выбор всегда есть и у тебя. Ты мог дать им убить тебя. Я не хочу видеть, как ты прячешься за ложью. У тебя всегда есть выбор. Сегодня ты его сделал.

Рю сидел на коленях в снегу, пытался это осознать. Со временем сила привычки Рю взяла верх, он очистил свой клинок и убрал в ножны. Он встал, и Шигеру повел его к заброшенной хижине на ночь. Рю погрузился в себя, и если бы не руководство Шигеру, он заблудился бы. Его мог убить ребенок кухонным ножом. Шигеру увел его в хижину, буря усилилась.

Пока Рю приходил в себя, Шигеру нашел старую и сухую кучу дров и развел небольшой костер, рядом с которым они сели. Шигеру молчал, поддерживал обществом, а Рю пытался смириться с тем, на что был способен. Рю всегда мечтал стать сильным воином, но в компании Шигеру он не осознавал, насколько сильным стал. До этого дня он лишь хотел увидеть, кого он может победить, пытался почувствовать их силу. Он понятия не имел, что станет настолько сильным, что сможет убить четырех человек, не вспотев.

Рю заставлял себя вспоминать удары, которые он сделал, чтобы сбить с ног каждого противника. Он снова прошел через каждое движение. Его движения были почти идеальными. Но по мере того, как воспоминания о битве крутились в его голове, они начали темнеть, пока образы его жертв не смешались с красными кошмарами о его матери, и он почувствовал, что его снова могло стошнить. Был ли он лучше тех, кто убил его мать?

Когда огонь начал угасать, Шигеру заговорил, нарушив долгое молчание:

— Сегодня важный день. Я надеялся, что он произойдет позже, через год или два, но судьба решила так. Помнишь, как мы встретились, и я привел тебя домой? Помнишь, как я дал тебе настоящий дом, фамилию?

Рю кивнул. Он помнил каждый день с Шигеру. Он много раз жалел, что выбрал этот путь, но все равно считал, что поступил правильно.

— Этой ночью я снова предлагаю тебе выбор. Если хочешь, я могу представить тебя семье как нового члена. Они примут тебя, дадут фамилию. Ты будешь фермером. Жизнь будет тяжелой, но это будет честный труд, и у тебя будет семья. Этот выбор всегда дается в день, когда ученик узнает последствия своей жестокости. Думаю, теперь ты понимаешь полностью, чем может тебя сделать обучение. Ты можешь остаться со мной и продолжить учиться, или ты можешь жить своей жизнью. Выбор нужно сделать до утра.

Рю посмотрел на Шигеру.

— Что мне стоит сделать, по-вашему?

— Не мне это говорить, мальчик. Я должен оставаться нейтральным, решать только тебе. Тебе с этим жить.

Рю кивнул, и Шигеру притих. Рю бросил еще пару поленьев в огонь, пока мысли блуждали. Он был разорван пополам. Он не хотел походить на людей, убивших его родителей, и часть его жаждала жить как фермер. Но и Шигеру был семьей, даже если он так не называл это. Он защищал Рю, вырастил его как своего сына. Он отдал все, чтобы тренировать Рю. Года были тяжелыми, но Шигеру никогда не лгал о сложностях. По сравнению с этим земледелие могло показаться легким.