Седой с Чехом как два загоняемых охотниками зверя, неслись к реке укрываясь в любых складках на местности от очередей из бронемашины. Благо хватало канав и холмиков на пути к спасению, явственно повезло в начале, пулеметчик вдарил не на поражение, а пытался придавить их группу к земле, значит хотели взять живьем. Живьем, но не их же, да твою же в натуре, им нужна Настя. Они-то точно никому не сдались их просто зажмурили бы и все. Новая очередь крупняка, заставила Седого с Чехом рыбкой нырнуть в продавленную на дороге калию. Вот новый рывок и Седой, почувствовал, как начал отставать от товарища задыхаясь. Чех, заметив это развернувшись схватил товарища за руку и тяня за собой рванул с обрыва к реке. Побросав все на берегу в две драгоценные секунды, мужчины рванули в воду. Оглядываясь назад Седой сквозь плывущее сознание отметил что бронемашина, подъехавшая на обрывистый берег не может вести по ним огонь из своего пулемета, не хватает вылета. Пока из нее выскочили двое стрелков Седой с Чехом уже прилично отплыли от берега и едва противник вскинул оружие сразу нырнули под воду. Выбираясь в кустах на противоположном берегу Седой чувствовал себе уже давно мертвым и попавшим в ад. Голова просто раскалывалась, легкие горели от попавшей в них воды, а живот выворачивало рвотными фонтанчиками с чувством выблевываемых из себя кишок. Схвативший его за ворот Чех, сам болтаясь из сторону в сторону, поволок товарища подальше от берега в относительную безопасность Улья. Когда лежа на земле немного отдышались, пришло осознание случившегося. Седой, кляня себе почем зря жалел только об одном, он жив. Посмотрев на сидящего возле себя на пятой точке Чеха, он просипел.

— В натуре брат, я слышал как граната рванула, вот только мотор щемит, жива она, зуб даю за базар. Я вот чо кумекаю за тему нашу паскудную. Сейчас уже темнеет они все одно ночью не рванут. Тема такая, надо либо пахана вызволить, либо всем уж там и зажмуриться что бы без западла по жизни было.

Чех, едва не рыча от бешенства, протянул сохраненную им флягу с живчиком Седому.

— Брат ну как же так, сами убежали, а она у них. Никогда себя не прощу. Если что с Настей случится я все одно всех вырежу, мне моя жизнь не нужна.

Седой, отхлебнув несколько глотков из фляги, почувствовав, что он еще не умер начал осматриваться по сторонам, пытаясь сообразить, что и как теперь делать. Ничего не ухватив для себя из окружающего, он просипел.

— Херово Чех, надо теперь назад чесать, через речку, пловцы мать ее ети в натуре. Вот какая падла здесь такую широченную реку замастырила.

Настя, лежа связанной на грязном полу мерно урчащего грузовика, отметила что проехали всего нечего. Ну да темнеет, дураков в Улье нет по ночам кататься. После остановки ее выволокли наружу, больно приложив о землю. Но это ничего, такое она готова терпеть сколько угодно потому как что ждет ее впереди она прекрасно представляла. Главное не показывать ни каких эмоций все как ее когда-то учила Ведьма, объясняя, что сильнее всего распаляет насильников. Но пока захватившие ее организовывали лагерь, женщина внимательно вслушивалась в их разговоры пытаясь хоть что-то прояснить для себя в произошедшем.

— Слышь, Темный, ты бы поговорил с нанимателем пусть накинет сверху. Она Шишу и Печеньку замочила, да и Орех теперь пару дней точно не боец. Не телка, а зверь просто какой-то.

Мужчина, названный Темным, с недовольством посмотрев на говорящего ответил.

— Звеньевой, насчет добавить это тебе к заказчику, а насчет шустрая это тебе с нее спрашивать. Вон у Клеща с Кастетом спроси и взымай потом сколько сможешь засунуть в нее.

От услышанных имен Настя обомлела. Теперь все прояснилось ее заказали эти две обиженные ей твари. Смотря на подошедших к ней двоих знакомых с язвительными улыбками, разглядывающих ее связанную по рукам и ногам она услышала.

— Что тварь доскакалась? А говорили крутая, вся из себя никто справиться не может. Женщина загадка. Вот теперь и будем искать в тебе загадку пока не найдем. Ясно тебе тварь. Теперь на своей шкуре испытаешь какого оно людям в душу плевать. И да, вот от твоих дружков осталось.

Рядом с ней, глухо звякнув содержимым, упал мешок, набитый собранными ими золотыми изделиями на кластерах.

— Ну что подстилка муровская какого это людей на запчасти резать? А, падла? Думал просто с тебя шкуру снять, ан нет, вот после этого, ты так просто не отделаешься.

Кивком головы Кастет указал на мешок с золотом. А прозвучавший довольный голос от подбежавшего к нему неизвестного бойца, заставил Настю сжать до хруста зубы.

— Кастет, там уже все готово. Как ты и сказал, колья поглубже вбили.

Растянутая на кольях голая Настя, собрав всю волю в кулак, пыталась не заорать истерически, срывая голос, умоляя о пощаде, приближался тот самый страшный момент перечеркивающий жизнь женщин на до и после. Стараясь изо всех сил держать на лице непроницаемую маску равнодушия, она ощутила, как преодолевая сопротивление сдавленных ею мышц влагалища в нее вошел первый насильник. Энергично двигая тазом, он залихватски улыбаясь подмигивая и похлопывая её по бритому лобку, весело приговаривал, смотревшей на него с презрением Насте.

— Ух ты какая не разношенная щелочка, почти целочка с прической, как знала, что гостей встречать. Не переживай подруга, сейчас разработаем, будет шире маминой.

Ей всегда думалось, что, когда случится с ней такое она просто умрет, не перенеся позора и унижения. Увы, смерть не шла к ней как не звала ее женщина. Менялись насильники, стоящие в живой очереди, среди которых были и Кастет с Клещем. В какой-то момент, Настя осознала, что ее мочевой полон и дождавшись, когда в нее очередной раз войдет Кастет, выдавила из себя все его содержимое мощной струей, поливая отскочившего от нее с матами Кастета. Который под дружный гогот со стороны, отряхнувшись как получилось, мерзко улыбаясь, явно задумав что-то снова вошел в нее, приговаривая.

— Это ничего, это только начало праздника для тебе паскуда. Дальше будет веселее.

Затем, явно перед тем как закончить он резко вышел из нее и устремился вперед, направляя свой член на ее лицо. Прилетевшие пульсирующими крупными каплями порции спермы, расплющиваясь на лице Насти, растекались по коже оставляя в душе женщины еще один кровавый росчерк. Его действие народу понравилась и теперь все прошлись по этой забаве, залив лицо женщины своим горячим семенем. После чего наконец-то случился долгожданный перерыв, в котором захватившие ее бойцы ужинали и делились впечатлениями от такого замечательного “станка”. После ужина ее перевернули лицом в низ и принялись, смеясь и веселясь, громко комментируя свои деяния, насиловать ее в задний проход, боль была дикая, но ей приходилось терпеть и не показывать своего ощущения. В какой-то момент ей на её бритую голову полилась струя мочи, стекая между ушей мерзким водопадом.