— Погоди, не убивай его.

Как есть, в плавках и майке, женщина, подхватив небольшую палку с земли устремилась навстречу зараженному. Улыбаясь по-детски счастливо, Настя, начала играться с прибежавшим бегуном словно с собакой. Подсовывая ему палку в рот и затем дразня его ей, она запустила ту в сторону располагаясь у зараженного за спиной. Потеряв из вида еду, тот рефлекторно устремился за промелькнувшим предметом, игра в “принеси палку” началась. Наблюдавшие за этой счастливой возней, опешившие мужчины, только и высказались каждый в своей манере.

— В натуре, паханка в детство рухнула.

Прокомментировал происходящее Седой.

— Это, Настя, ты там немного осторожно, а то этот тварь вцепится в тебя, пока его прибьем, укусит сильно.

Раздался голос Чеха. А наблюдающий в это время за утехой женщины Ректор, только горестно вздохнул и вытер набежавшую слезу.

Вопреки ожиданиям мужчин, бегуна не убили. Настя, наигравшись со своим “товарищем”, отвела того подальше от стоянки в сопровождении прикрывающего ее Чеха и запутав наивного зараженного отправила его восвояси, искать себе пропитание.

На вопрос недовольного Седого.

— Слушай пахан, в натуре, тебе обязательно было с этой тварью рамс детский разводить?

Настя, засмущавшись и покрывшись румянцем, ответила.

— Нет конечно, просто соскучилась по детству. Как тебе объяснить, это как в стае в общем не заморачивайся, считай это бабской придурью.

Седой, покачав головой, произнес.

— Да базара нет, твоя тема. Только ты штаны на задницу натяни, а то Чех, глядя на тебя кончит не теребонькая.

Настя, мгновенно превратившись из наивной, дурачащейся девчушки в разъяренную фурию, сморщив презрительно носик зашипела змеей.

— Слышь, борода нерусская ты что совсем охренел. Ты что во мне блядь увидел. Переломаю надвое, обезьяна волосатая, твари. Вырву все на хер с корнем, суки.

И бешенной пантерой устремилась на стоящего растерянно Чеха, явно собираясь исполнить все сказанное, не откладывая в долгий ящик. Ей под ноги прыгнул Седой, стараясь замедлить мгновенно превратившуюся в не адекватную женщину. Но какое там, перепрыгивая преграду она только пробила с ноги по не нему, выбив из того воздух. Следом на землю поломанной куклой полетел Чех, пытающийся хоть как-то прикрыться от озверевшей женщины руками. Ярость и бешенство, туманной пеленой застилало сознание Насти, она, рыча, с пеной изо рта молотила своих же товарищей, выкрикивая при этом различные оскорбления. Как не пытались мужчины противостоять бушующей Насте, ничего у них не получалось, явственно прослеживалась пропасть между их подготовкой. Все закончилось так же внезапно, как и началось. Настя, словно придя в сознание, замерла на месте, оглядывая происходящие. Затем, без капли раскаянья в содеянном избиении, жестко проговорила.

— Еще такая выходка и убью обоих. Кончатеры доморощенные, подъем, выдвигаемся.

Спешно собираясь, избитые мужчины переглядывались между собой. Ректор так вообще боялся поглядеть вокруг, постоянно испуганно опуская глаза в землю. А Седой, едва слышно проговорил закапывающему мусор со стоянки Чеху.

— Ты это, браток, не серчай я в натуре просто за лыбу сбацал, а она видишь как, предъяву сразу двинула. Блин бок стреляет, походу паханка ребра сломала.

— Да нормально все, получилось и получилось. Вот только бьет Настя как кувалдой. Я в начале думал так, сердится, плечо поставил пусть ругается, потерплю. А там какое потерплю, как мальчишку с одного удара снесла. Я это, если честно напугался немного, ну это, вдруг как сказала вырвет все мне, потом как с позором таким жить буду. Вот только это, глаз сильно заплыл, теперь как этот, циклом из сказки в один смотреть буду. И это, на будущие такой шутка ей больше не говори.

На ночлег устроились в гаражном кооперативе, подвернувшимся по дороге. Обстановка напряженности со стороны Насти не отпускала. Женщина, продолжала недовольно поглядывать на своих товарищей и морща носик демонстрировать свое негативное отношение к ним. Мужчины, опасаясь новой вспышки бешенства своего командира с разговорами не лезли, стараясь делать вид что ничего не произошло. Быстро поужинав, Настя, отдельно, в самом дальнем углу, расстелила свой коврик готовясь ко сну.

— Первым дежурит Седой потом Чех на утро я. Распорядок знаете, отбой.

Укладываясь под одеяло, Настя, незаметно для окружающих положила взведенный пистолет себе под руку и вынула нож из ножен. Возбуждение бешенства прошло, теперь душу сковывает липкий страх. Да страх, что эти люди озверев, набросятся на нее и она, не справившись с ними будет беспомощной и беззащитной, а в след за этим произойдет то, чего она боится до жути. Как потом жить с заплеванной душой и смотреть людям в глаза. Все будут тыкать ей пальцами в спину, довольно произнося всякие оскорбительные слова и кривя ехидные улыбки. Скалясь и поясняя известное всем, эту суку драли во все дырки, как мандвошку крутя по кругу. Как она визжала сукой резанной, тащилась, наверное, шалава. Чувствуя, как ее сердце начало бухать молотом в груди, лежа на боку, Настя, приподняла пистолет под одеялом, направляя его на стоящего на посту спиной к ней Седого. В голове всплыло, хер вам сукам, а не моего позора. Палец начал выбирать свободный ход спусковой скобы, но за мгновение до выстрела, раздался голос Чеха, лежащего в противоположном углу гаража и похоже почувствовавшим происходящее в душе женщины.

— Настя, если будешь меня убивать, просьба большой к тебе есть. Разбуди перед этим, мне помолиться надо.

Затем, перевернувшись спиной к женщине, демонстративно натянув на себя одеяло, устроился спать. Только теперь, расслабив кисть и опустив пистолет на пенный коврик, Настя, осознала происходящие. Седой, стоя к ней спиной, явно подставлялся, вон даже голову в плечи тянет, ожидая выстрела. А Ректор, ничего не понимая в происходящем, просто чуя нутром, прожившего немалую жизнь человека смертельную угрозу, забился в дальний угол и с ужасом поглядывает в сторону Насти, не зная, что от нее ожидать. Сделав три глубоких вдоха, женщина произнесла.