— Хорошо то как, еще поглубже, еще, еще смак лярва досталась.

Затем, приставив окровавленный нож к лицу насилуемой, прорычал.

— Ты чо филонишь лярва, разлеглась как на кровати и тащишься сучара пока тебя обслуживают. Быстро подмахивать начала, пока глаза не выколол.

И приставил кончик окровавленного ножа к веку женщины. Закрыв глаза и затрясшись еще сильнее, лежащая на полу продавщица начала подмахивать тазом с дикой скоростью, на что Хмурый, довольно осклабившись, выдал.

— Ну во, могешь лярва, а то развалилась как майская роза на помойке. Молодец сучара, еще, еще, ух ты курва старательная как швейная машинка Зингер, а еще целку из себя строила, шалава.

Тем временим, Академик, поднявшись с пола, держась руками за живот, осознавая свою беспомощность перед Хмурым и Чахлым, ринулся наружу, где расположилась охрана прибывшего каравана. Выскочив за въехавший в пролом стены грузовик, он наткнулся на стоящего возле машины знакомого. Выстрел, внимательно наблюдал за внешним периметром.

— Там, там, Выстрел, там женщин насилуют.

Только и смог выдавить из себя Академик, стоя полусогнутым из-за не отпускающей боли в животе. Выстрел, посмотрев на Академика с призрением, проговорил.

— А тебе что, не досталось, что стучать прибежал?

Ничего не понимая, Академик попробовал еще повторить, объясняя происходящие в подсобке супермаркета, но снова был перебит Выстрелом.

— Слышь, Академик, ты больной что ли, да если бы не Полковник, за оставления поста режущий яйца, сейчас этот супермаркет вся охрана напяливала себе на член. Я же тебе говорил, в стабе за трах меньше горошины не сторговаться, а тут халява. Эти бабы все одно через полчаса начнут урчать, да жрать таких как ты чистоплюев.

Затем, отвернувшись от Академика для наблюдения за внешним периметром, мечтательно добавил.

— Эх, хоть на время в грузчики иди, а то на стабовских проституток гороха не напасешься.

На что ошалелый от происходящего Академик, в сердцах выпалил.

— Так приедете и стабовских изнасилуете.

Выстрел только хмыкнул, не отрываясь от наблюдения.

— Дурак ты Академик, если не по согласию тронуть стабовскую бабу, то тебя задушат.

— Повешают.

Поправил его Академик. Снова хмыкнув, Выстрел сказал.

— Вешают Академик, это быстро, подрыгал ногами, обосрался да котях выкинул в штанины и все. Душат, это медленно, со смаком. Привязывают человечка к щиту из досок или фанеры и петельку на шею сквозь щит продевают, потом затягивают, смотря как приговоренный сипит. Так можно целый день веселиться. Все Академик, время, беги к своему грузовику, пора уходить.

Подтверждая слова Выстрела, захрипела радиостанция, закрепленная у него в верхнем кармане разгрузки, утыканной всякой военной всячиной.

— Внимание, колонна по машинам. Отходим маршрутом номер три. По первом и второму большой поток зараженных.

Понимая, что никто никого ждать не будет, Академик все еще придерживая живот рукой, побежал к своему грузовику. Находясь в полном шоке от увиденного в подсобке и услышанного от Выстрела. Задавая себе вопрос: куда же меня угораздило попасть?

Заскочив в кузов, медленно тронувшегося грузовика, с противным скрежетом выдирающегося из плена гофрированного железа стены супермаркета. Академик, понурив взгляд сел на место, на котором приехал сюда, между Хмурым и Чахлым.

— Оклемался, Академик?

Довольно улыбаясь, спросил Чахлый, показывая свои ровные зубы.

— Я тебе в пол силы пробил, если чо, типа вразумить. Типа не доходит через голову, тогда загоним через печень

Опустив взгляд в пол, Академик не громко произнес.

— Не по-людски это.

— Ну так, правильно базаришь Академик, не по-людски. Ты, где там людей то увидел, типа бабы ети сейчас плачут, сопли пускают да ноги крестиком зажимают, что бы в щель не сквозило, а как заурчат да людей живьем жрать начнут, довольные и веселые станут. Так что по чеснаку если чо, нам сейчас веселие, а им опосля.

Не зная что ответить своему оппоненту, Академик, промолчав, достал методичку, названную Гангреной букварем и демонстративно уткнулся в нее. На что Чахлый, хмыкнув резюмировал.

— Вот и ладушки, перетерли тему значит.

Грузовик мерно порыкивая своим двигателем, двигался в общей колонне, навеивая на Академика чувство единства и защищенности пока не заработала рация в кармане у Хмурого.

— Внимание, броня два, справа, ориентир дорожный знак, группа зараженных.

После чего прозвучал другой голос.