Он продолжал и продолжал говорить, а я засыпал, почему-то я решил, что ехать нам очень долго, а какая-то необъяснимая расслабленность, которой я кажется в жизни не испытывал каждую секунду склеивала мои веки всё сильнее. Машина еле слышно гудела, Максим иногда покуривал, а дым мгновенно всасывался в отверстие, наверное, специально для этого и созданное, внутри почти не воняло, всякие датчики и кнопки приятно подсвечивали темноту, которая царила здесь внутри. Так я и заснул, и проспал видимо часов шесть, раз, когда мы приехали на место, было абсолютно светло.

Я раскрыл глаза, а солнечный свет яростно бросился закрывать их обратно, повернулся на толкавшего меня в плечо Максима, который сказал, что мы уже прибыли, и мне надо выходить, я немного даже испугался, мол куда я пойду здесь, я даже не знаю где мы.

— Да не бойся ты, я сейчас отведу тебя куда надо, — сказал он, — там вот и перезимуешь.

Я вышел из машины, всё немного напоминало Печору, такой же разбитый асфальт, много брошенных ржавых машин, лужи уже намертво замерзшие, а людей казалось не было совсем. Всё что попадало в поле моего зрения выглядело абсолютно нежилым, из этого и вытек мой вопрос:

— Тут что, совсем никого нет?

— Да, братан, — улыбнулся непонятно чему Максим, — отсюда уже давно все уехали, вымерли, кому как больше нравится называть, зато для нас эти города, это просто прекрасно: ведь твои соотечественники уверены, что здесь натуральная пустыня, а поэтому, видимо, даже и не пытаются сюда залезть, ну мне кажется, что так они думают.

— Они не мои. — Ответил я своему спутнику, вспоминая про Стандартного, — мой соотечественник был только Мануэль.

— Это тот от которого ты сегодня драпал со всей силы? Сразу видно двух земляков, — он усмехнулся, и смешок перешёл в кашель, позже он будто не знал, спросил меня, — а сам-то откуда?

— Из Германии. — В миллионный раз произнёс я, отделив себя от русских, хотя я уже забыл порядочное количество слов, и чтобы вспомнить как будет какой-нибудь предмет на немецком, приходилось напрягаться, — а ты откуда? — очень остроумно отзеркалил его вопрос, как мне казалось, спросил я.

— Ой ну я из России, если ты знаешь уже такой город, то из Хабаровска, это вообще на считай противоположный конец страны. Край мира, можно сказать.

Я знал конечно про такой город, правда не знал где он находится, но на краю мира, так на краю, ничего не ответив, я пытался успевать за куда-то уверенно идущим Максимом.

Вокруг были дома с заколоченными окнами, видимо кто-то ещё рассчитывал вернуться, а рядом окна были раскрыты настежь, выбиты стёкла, фонари на высоких бетонных столбах давно лишились своих осветительных элементов, а сохранили только ржавые плафоны, которые проржавели насквозь в некоторых местах.

Наша машина казалась чужеродным организмом. Высокая коричневая трава будто обнимала дома и забытые автомобили, наверное, летом растительность прячет за собой вообще всё. Пока ещё есть что прятать, совсем скоро строения оставшиеся от исчезающей цивилизации окончательно рухнут.

Тем не менее мы подошли к нашей цели: ничем непримечательный дом, но общее состояние чуть лучше, чем у окружающих зданий с облезлой краской, осколками стекла, торчащими в окнах.

Наш путь, как оказалось, вёл в подвал. Как только мы туда спустились, стало немного не по себе из-за того, что вокруг было абсолютно темно, Максим ещё и зачем-то закрыл за собой дверь, лишив нас единственного источника света. Мы шли очень осторожно и медленно, я зачем-то пригнулся, хотя даже не видел потолка, до которого и не мог бы достать в силу своего роста. Тут за одной из дверей стал виднеться оранжевый свет, который сквозь отверстия попадал полосками на пол и на потолок. Максим без стука открыл её.

— Ну ты почти быстро, — произнёс мужской голос, — как там, провернул свои дела, не кинуло тебя немецкое дитё?

— Да не, — ответил Максим, сейчас я мог видеть только его, так как он стоял, не заходя внутрь помещения со светом, — у меня даже пушка теперь есть.

Он расстегнул свою чёрную куртку и достал из-под кофты немецкую форму, а пистолет был вынут из-за пояса сзади, протянул всё это добро, словно дары, мужчине внутри помещения.

— Ого, всё это школьник какой-нибудь добыл? — мужчина рассмеялся, — я думал ты там достанешь себе только побольше проблем, а так совсем, совсем неплохо.

— Да, школьник, — Максим вздохнул, но голос его оставался как обычно бодрым, — тут кое-что пошло не так.

И он посмотрел на меня, потом взял за плечо и подтянул к свету, я увидел того мужчину, довольно подтянутого, с когда-то чёрными, а теперь почти полностью поседевшими короткими волосами, среднего роста, большим носом и в этом освещении казавшимся смуглым. Его густые чёрные брови сдвинулись, тяжело вздохнув и переведя взгляд на Максима спросил:

— И что мне делать с ним, — он снова посмотрел на меня, — ты по-нашему то хоть понимаешь, а?