Гитарист украдкой вытер ботинки носовым платком. Затем подошел к микрофону и объявил:

– По заказу наших друзей, вернувшихся из курортного местечка Азалемма... Он выждал многозначительную паузу.
– Исполняется лирическая песня "Дождик каплет нарыло!.."

Раздался невообразимый грохот, усиленный динамиками. Музыканты что-то выкрикивали хором.

– Знаешь, что такое Азалемма?
– развеселился Кузин.
– Самый большой лагерный поселок в Эстонии. ИТК, пересылка, БУР... Ну, давай! Он поднял стакан.
– За тебя! За твоего сына!
– За встречу! И чтоб не последняя... Две пары отрешенно танцевали между столиками. Официанты в черно-белой униформе напоминали пингвинов.
– По второй? Мы снова выпили. Кузин бегло закусил и начал: - А как у нас все было - это чистый театр. Я на судомехе работал, жил один. Ну, познакомился с бабой, тоже одинокая. Чтоб уродливая, не скажу задумчивая. Стала она заходить, типа выстирать, погладить... Сошлись мы на Пасху... Вру, на Покрова... А то после работы - вакуум... Сколько можно нажираться?.. Жили с год примерно... А чего она забеременела, я не понимаю... Лежит, бывало, как треска. Я говорю: "Ты, часом, не уснула?" - "Нет, говорит, - все слышу".
– "Не много же, - говорю, - в тебе пыла". А она: "Вроде бы свет на кухне горит..." - "С чего это ты взяла?" - "А счетчик-то вон как работает..." - "Тебе бы, - говорю, - у него поучиться..." Так и жили с год...

Кузин вытащил из-за портьеры бутылку рома, призывно ее наклонил. Мы снова выпили. Гитарист одернул пиджак и воскликнул: - По заказу Толика Б., сидящего у двери, исполняется...

Пауза. Затем - с еще большим нажимом: - Исполняется лирическая песня: "Каким меня ты ядом напоила?.."

– Ты сам женат?
– поинтересовался Кузин.
– Был женат.
– А сейчас?

– Сейчас вроде бы нет.
– Дети есть?
– Есть.
– Много?
– Много... Дочь. Может, еще образуется?
– Вряд ли...

– Детей жалко. Дети-то не виноваты... Лично я их называю "цветы жизни"... Может, по новой?
– Давай.
– С пивом.
– Естественно...

Я знал, еще три рюмки, и с делами будет покончено. В этом смысле хорошо пить утром. Выпил - и целый день свободен...

– Послушай, - говорю, - назови сына Лембитом.

– Почему же Лембитом?
– удивился Кузин.
– Мы хотим Володей. Что это такое - Лембит?
– Лембит - это имя.
– А Володя что, не имя?
– Лембит - из фольклора.
– Что значит - фольклор?
– Народное творчество.

– При чем туг народное творчество?! Личного моего сына хочу назвать Володей... Как его, высерка, назвать - это тоже проблема. Меня вот Гришей назвали, а что получилось? Кем я вырос? Алкашом... Уж так бы и назвали Алкаш... Поехали? Мы выпили уже не закусывая.
– Назовешь Володей, разглагольствовал Кузин, - а получится ханыга. Многое, конечно, от воспитания зависит...

– Слушай, - говорю, - назови его Лембитом временно. Наш редактор за это капусту обещал. А через месяц переименуешь, когда вы его регистрировать будете...

– Сколько?
– поинтересовался Кузин.
– Двадцать пять рублей.

– Две полбанки и закуска. Это если в кабаке...
– Как минимум. Сиди, я позвоню... Я спустился в автомат. Позвонил в контору. Редактор оказался на месте.

– Генрих Францевич! Все о'кей! Папа - русский, мать - эстонка. Оба с судомеха...
– Странный у вас голос, - произнес Туронок.
– Это автомат такой... Генрих Францевич, срочно пришлите Хуберта с деньгами...
– С какими еше деньгами?

– В качестве стимула. Чтобы ребенка назвали Лембитом... Отец согласен за двадцать пять рублей. Иначе, говорит, Адольфом назову...
– Довлатов, вы пьяны!
– сказал Туронок.
– Ничего подобного.

– Ну хорошо, разберемся. Материал должен быть готов к среде. Хуберт выезжает через пять минут. Ждите его на Ратушной площади. Он передаст вам ключ...
– Ключ?

– Да. Символический ключ. Ключ счастья. Вручите его отцу... В соответствуюшей обстановке... Ключ стоит три восемьдесят. Я эту сумму вычту из двадцати пяти рублей.
– Нечестно, - сказал я. Редактор повесил трубку.

Я поднялся наверх. Кузин дремал, уронив голову на скатерть. Из-под щеки его косо торчало блюдо с хлебом. Я взял Кузина за плечо.

– Але, - говорю, - проснись! Нас Хуберт ждет...
– Что?!
– всполошился он, - Хуберт? А ты говорил - Лембит.

– Лембит - это не то. Лембит - это твой сын. Временно...

– Да, у меня родился сын.
– Его зовут Лембит.
– Сначала Лембит, а потом Володя.
– А Хуберт нам деньги везет.
– Деньги есть, - сказал Кузин, - восемь рублей.
– Надо рассчитаться. Где официант?
– Але! Нарезик, где ты?
– закричал Кузин. Возник официант с уныло поджатыми губами.
– Разбита одна тарелка, заявил он.

– Ага, - сказал Кузин, - это я мордой об стол -трах!

Он смущенно достал из внутреннего кармана черепки.

– И в туалете мимо сделано, - добавил официант, - поаккуратнее надо ходить...

.- Вали отсюда, - неожиданно рассердился Кузин, - слышишь? Или я тебе плешь отполирую!
– При исполнении - не советую. Можно и срок получить. Я сунул официанту деньги.
– Извините, - говорю, - у моего друга сын родился. Вот он и переживает.

– Поддали - так и ведите себя культурно, - уступил официант. Мы расплатились и вышли под дождь. Машина Хуберта стояла возле ратуши. Он просигналил и распахнул дверцу. Мы залезли внутрь.