— Помолчи, — грубо проговорила Ржанка. — То не твое дело. И не мое. Правильно ты сказала: я Громовым служу. И служить буду. Ада – человек в семье новый. А эта… — домовуша помолчала, — уже прижилась, влияние свое установила, хозяин на ее стороне. Что я ему ни скажу – не поверит. И не буду я ничего говорить. Хватит, наговорилась уже. Если кто попадет меж молотом и наковальней, так это я. У Осы свои планы, и девочку подкармливать в них не входило. Ладно сегодня Ада сама к нам забрела, но еду к ней в комнату таскать… — домовуша помолчала и выпалила: — Но и голодной девочку оставить не могу. Вот что делать, а?

— Дилемма, — вздохнула Пшенка.

А я попятилась, села на метлу и тихонько упорхнула. Сонливость как ветром сдуло, и я долго не могла заснуть, обдумывая слова Ржанки.

Яйцо всмятку и крошечный кусочек тоста с каплей масла на завтрак уже не смогли меня деморализовать. Благодаря предупреждению Ржанки я знала, что сегодня меня «выведут» прогуляться. Галада подтвердила свое намерение за завтраком, отец одобрил планы любовницы. Мое мнение, разумеется, опять не спросили. Видимо, предполагалась, что каждая уважаемая себя девушка любит шопинг. Я люблю шопинг, но не из-под палки. Однако у меня тоже имелись некоторые планы. Я собиралась извлечь из прогулки максимальную личную выгоду.

Я освежила свою шерстяную юбку поясом из бисера (когда-то плела для одноклассниц кошельки, пояса и фенечки на продажу) и отгладила блузу бытовой магией. Ланч в доме предусмотрен не был, вернее, с моим появлением в доме его почему-то отменили.

Отец уехал в палату общин. На прощанье он пожелал мне приятной прогулки и побольше модных обнов. А затем многозначительно переглянулся с Галадой. Колдовка едва заметно кивнула.

Ржанка явилась в комнату через крошечный портал, увидела отглаженную одежду на распялках и обиделась, что я не позвала ее помочь. Мы немного поспорили (я доказывала, что могу позаботиться о себе с десяти лет), и она уступила. Только чуть поворчала под нос, с умилением глядя на то, как я уминаю тарелку овсянки с черникой:

— Совсем ведьма распоясалась. Я вот что думаю: самой охота костями греметь – так и греми, других не трогай. Растущему организму хорошо питаться нужно, особливо, когда учеба, нагрузки разные. Зачем ей это?

Вот и я задавалась этим вопросом. С прошлого вечера.

Галада зашла за мной, когда гулкие часы в холле пробили полдень. На колдовке был дорогой наряд из эльфийского шелка цвета морской волны. Он и переливался, словно волна, когда мы спускались в холл. Я лишь давила завистливые вздохи. Может, где-то там, под этим великолепным нарядом, Галада и гремела костями, однако выглядела она роскошно.

Бабуля, оглядев меня с головы до ног, словно гадкого утенка без шанса стать лебедем, обронила:

— Ну что ж, удачи. Надеюсь, сие предприятие хоть как-то поможет превратить тебя в леди, Аделаида Громова.

— Бартеньева, — мило улыбнулась я в ответ.

Галада щебетала всю дорогу. Мне подумалось, что еще немного, и я начну ненавидеть эту женщину… нет, не за ее мировоззрение, а за способность извергать столь невероятное количество слов именно в тот момент, когда хочется подумать и полюбоваться видом.

Автомобиль недовольно гудел, карабкаясь вверх по склону. Мы въехали в так называемый Торговый Круг пятого (восточного) холма. Даже из окон машины было заметно, насколько это дорогой и пафосный район. Он накручивался на один из холмов Октоберона, словно яркая лента на палочку гимнастки. Нарядные дамы в длинных платьях и господа в шляпах-котелках и цилиндрах прогуливались по булыжным мостовым, очищенным от грязных сугробов. По обеим сторонам от полосы магазинов, спа-салонов, ювелирных лавок и ресторанов прятались за деревьями уютные домики с башенками и мансардами. Без вывесок, но с неизменными деревянными верандами, пустыми в этот пасмурный весенний день.

— Клубы, — улыбнулась Галада, заметив мой интерес. — От истинно мужских до очаровательно женских. Я тоже состою в одном из них.

— В каком же? — поинтересовалась я.

— В клубе отчаявшихся матерей, — с легким смешком ответила колдовка. — о нет, конечно, официально он называется не так. В названии что-то там о подходе к… сложным детям.

— У вас есть дети?

Такого поворота я почему-то не ожидала. Хотя… почему?

— Дочь. Вы практически ровесницы. У нас с Леони сложные отношения. У нее сейчас как раз период юношеского максимализма. Иногда мне кажется, что она не одобряет не только мои поступки, но и сам факт моего существования. С вами, девочками, иногда так трудно. Но я все-таки надеюсь, что время и мое терпение все изменят. Видишь, Ада, я с тобой откровенна. А ты?

Галада смотрела на меня одновременно лукаво и грустно.

— Я тоже. У меня нет детей, — «призналась» я.

— Ха-ха! Ты очаровательна! А мальчики? — колдовка шутливо погрозила мне пальцем. — Слухи ходят, за тобой полкурса увивается, даже светлые визарды. Как на это смотрит твой суженый?

— На то, что они светлые, или на то, что увиваются? Отлично смотрит. У меня большая компания, мы дружим, — я старалась не раздражаться, но в моем голосе отчетливо прозвучал вызов. — Мне все равно, какая у человека магия, если он хороший.