Добежав до неё за какие-то мгновения, оба одновременно торопливо затарабанили мякотью кулаков в бревенчатую стену. Шум внутри за стеной нарастал. Вместе с ним рос и страх внутри двух друзей.

Нерушимо стоящая до того калитка неожиданно быстро распахнулась. Толстый Арманей, высунул из неё своё широкое — сейчас одновременно злое и растерянное, багровое лицо и коротко оглядев окрестности, нырнул обратно. Натужливо запыхтел — таща за собой на одной руке какую-то растрепанную, жалобно поскуливающую девчонку. Крякнув, как котенка с крыши полыхающего дома — почти выбросил её из проема.

Приоткрыв рты, мальчишки стояли, замерев глубоко и прочно врытыми в землю столбами.

— Забирайте её и бегите отсюда! Живо! — оглянувшись за плечо, прошипел Арманей. — В лес! Да не со стороны орешника, а с другой — там короче. И не так заметно, — караульный снова оглянулся назад, в завывающий на разные голоса поселок, — Да поглубже куда-нибудь в чащу заберитесь. И носа не высовывайте… Если… все обойдется — я за вами сам приду! Да бегите же уже остолопы, чего встали?!

— Дядька Арманей, а что случилось-то? — так же торопливо, все-таки спросил у стражника Арворн, хотя уже и так знал ответ на этот вопрос.

С самого раннего детства он наслушался многочисленных рассказов о подобном. От деда и от отца. И мчась к калитке, наконец-то задействовав на полную силу все свои способности — он и сам все увидел…

— Гиворы напали! Они уже в поселке! Всё! Давайте бегом отсюда! Бегом! Да с оглядкой!

… Караульный не спешил захлопывать калитку пока дети не пересекли неширокую полосу открытого пространства, отделяющую стену поселка от стены леса. Убедившись, что они, наконец-то скрылись в тени деревьев — все еще остававшейся по-ночному густой, Толстый Арманей громко вздохнул, кивнул каким-то своим мыслям, оглянулся, решительно захлопнул калитку, наложил тяжеловатый для него засов и на ходу доставая из ножен длинный меч, максимально быстро, насколько позволяло его большое пузо — отправился умирать вместе со всеми своими родичами и соплеменниками…

Прежде чем вступить в непосредственный боевой контакт с противником, моим сумасшедшим зверям сейчас для начала необходимо преодолеть поле, за которым «сектанты» подготовили для участников потенциального штурма весьма незамысловатые и известные с незапамятных веков, но от того не потерявшие своей эффективности «развлечения».

И следует признать — они сумели неплохо подготовиться. Именно для того они молодых и здоровых не резали, а с собой уволакивали.

Ранее вполне удобный подход к монастырским стенам превратился в почти настоящую полосу препятствий.

Рвы. Рогатки. Вбитые в землю колья. Проволока. Наверняка имеются и еще какие-нибудь, пока скрытые от нас ухищрения. Ямы-ловушки например. В общем все, придуманное многими поколениями, чтобы затруднить продвижение атакующих войск, замедлить их скорость и сбить наступательный порыв. Ну а вот тогда сверху — накрыть все это вспотевшее шапито своей адской химией.

Ворота ведущие на монастырский двор находятся прямо перед нами. Широкие и высокие. Сейчас они закрыты, само собой. Ну ничего — откроем. Для того у нас тараны наготове. Мои монстры зря что ли столбы выворачивали? Вот только один момент — для начала до тех ворот еще как-то добраться надобно.

Штурмовые лестницы для подъема на стены у нас тоже имеются. Со скрипом и громкими стонами: через «в господа бога душу мать», но все же изготовили. Ох и намаялся Егорушка с криворукими и жопоголовыми жителями мегаполиса, среди которых «рукастых» мужиков, способных качественно выполнять даже такую весьма примитивную работу — оказалось не слишком много. А может, повыбили «рукастых» или они все, не будь дураками — по дальним деревням да по лесным буеракам позаныкались.

Хорошо, хоть больших щитов для прикрытия наступающих колонн, в нашем случае не слишком много надо. Вангую: основная масса безвозвратных потерь в сегодняшнем бою возникнет не от работы стрелкового вооружения, а из-за применения оружия массового поражения.

К слову сказать: в процессе подготовки, среди нашего мирняка, даже бывший сотрудник музея, находившегося там же — на территории монастыря, отыскался. Ну как отыскался — отыскали. В сжатые сроки. На самом деле кинули клич среди обывателей: мол, кто хочет райские блага, усиленную пайку, бочку варенья и все прочие ништяки при самом минимуме работы — велкам. Вот он — бедолага и объявился. Зашуганый и забитый вонючий дрищеватый доходяга, грязный и обовшивевший — типичный музейный работник в эпоху беспощадного апокалипсиса. Отмыли, накормили, причесали. Правда, в разработке плана предстоящего штурма он не слишком-то смог помочь. Да и чем? Но на всякий случай держу его неподалеку в обозе, чтобы под рукой был.

Еще раз оглядываю свое дикое, злобное воинство. Да, картинка, конечно, та еще. Первые ряды с большими топорами для рубки препятствий, с баграми, снятыми с пожарных щитов, для растаскивания рогаток и разрывания «колючки». У некоторых рулоны какого-то войлока, листы железа, даже вырванные капоты машин попадаются — для набрасывания на препятствия, которые с ходу не получится устранить… В общем полная дичь и сюрреализм!

Выдыхаю…

— Ну что — вперед, изверги! Пошли!

Нестройно качнувшись, колонны начинают движение. Вернее — разбег.