— Что?! — Аска по-прежнему ничего не понимала.

Все, на что хватило ее соображалки — принять из рук бывшего пленителя батончик и недоуменно хлопнуть пару раз глазами.

— Тебе не место здесь. Возвращайся к себе, только не сворачивай с дороги — тут кругом мины. Если спросят, что с тобой произошло — скажи, что почти ничего не помнишь после рассинхронизации. Ты просто ушла в лес в беспамятстве и бродила все эти дни, — сказала Рей, после чего пошла обратно в чащу.

Аска молча обернулась и стала смотреть на удаляющуюся девушку. Ее синие волосы блестели от влажности какой-то магической голубизной, а вся фигура, объятая легкой, еще не разогнанной дымкой, истончалась.

— Убивай Ангелов и дальше, — донеслось практически из самого леса, — но не суйся к нам. Иначе я собью тебя вновь.

Тонкая фигура девушки растворилась в сером лесу. Аска не смела шелохнуться и ждала одного-единственного выстрела. Выстрела, который покончит с ее путешествием. «Зачем тешить себя иллюзиями и доставлять удовольствие йокаю, зачем умирать уставшей. Ведь можно просто дождаться выстрела „Ружья Лонгиния“ из глубины леса». Но выстрела все не было. Аска не знала, сколько времени прошло, но повстанец и в самом деле ушла.

— Жалкое зрелище. Проклятый йокай провела меня через мины, да еще и пулю пожалела, — утерев нос, пробормотала она.

Убрав батончик в карман, Аска наконец сдвинулась с места и пошла в указанную ей сторону, все еще ожидая выстрела. Но ни через километр, ни через два, ни через двадцать два он так и не прозвучал.

«Какая же я все-таки жалкая. Ничего, верну себе Еву — поквитаемся».

В голове мельтешили смазанные образы, которые делали ее мстительные мысли совсем неубедительными. Совсем-совсем.

— Поквитаемся. Как-нибудь потом, — облизывая губы, бормотала Аска. Капитан озиралась: вокруг попадались уже знакомые приметы и даже пара военных дорожных указателей.

Аска пыталась представить, почему повстанец отпустила ее — пилота Евы, капитана NERV, врага. Мысль о случайном столкновении разумов она благоразумно держала про запас: вдруг найдутся более вменяемые объяснения? Пересохшие губы саднили, ноги заплетались, но Аска шла, механически отмечая все больше известных ей ориентиров.

«Она ведь не пожалела меня? Нет, вряд ли. Не пойму я эту Нулевую, очень уж она… Не такая». Мелькнуло шальное предположение, что это и может быть искомым ответом, но додумать толком капитан не успела.

Около полудня, когда солнце бледным диском прорезалось сквозь молочно-серую взвесь, она обогнула холм, за которым должна была быть ее база. Сорью отнюдь не ждала, что ее примут с распростертыми объятиями: умное предложение йокая представлялось девушке наивным — никто не поверит в рассказы о беспамятстве и блуждании по лесу, а если и поверят, то далеко не сразу. Вдобавок она понимала, что ответить за потерянную Еву наверняка придется по полной программе. Но Аска откладывала это на потом, на то время, когда она вернется домой.

Обогнув поворот, Аска остановилась. База — ее дом, место, куда она так стремилась, — представляла собой грязное черное пепелище. Обугленная техника, срытые под ноль укрепления, аэродром, от которого осталось лишь название да небольшая площадка для VTOL’ов. И суетящиеся и копошащиеся среди этого кладбища люди. Кто-то нес раненых, кто-то грузил ящики на грузовики, сформированные в отдельные колонны. А кто-то уносил трупы солдат к большой яме, вырытой на окраине «базы».

А посреди поля стояла опаленная боем Ева Синдзи. Поставленная так, словно на вечный прикол, ровно и строго, будто сориентированная по ангару.

«Чисто в его стиле», — подумала Аска.

Но сердце само сжалось в предчувствии, и лишь мгновением спустя Аска поняла, что так ставить Еву посреди поля боя — да такого бы Синдзи в жизни не сделал. Уж она-то знала. Усталость как рукой сняло, и девушка побежала вперед. Бежала так быстро, как могла, и так долго, как ее не замечала охрана. Потом были выстрелы в воздух, окрики, поднятые руки — и все стало как раньше. Почти так, как она привыкла.

— Никто так ничего и не понял в этой суматохе.

Вокруг все время кто-то бегал. Носились вестовые разных командных чинов, на ходу раскрывая защитные костюмы, плелись ученые, и все что-то говорили, говорили. Аска чувствовала взгляды переминающихся с ноги на ногу солдат, и делала вид, что слушает Мисато.

— …А потом все взорвалось, и Ева начала снижаться.

Кацураги устало потерла лоб: новый выброс частиц наложился на предыдущий, на усталость, на плохо скрытую горечь. Аска ковыряла носком ботинка землю, пытаясь достать из-под пепла немного травы или хотя бы нормального чернозема. Промокшая зола скрипела и липла на обувь, на плотную ткань комбинезона, а грунта все не было.