Глава 25

Первое, что они должны были сделать, это похоронить мертвых.

Гунганы забрали своих павших воинов в священное место. Амидалу пригласили присутствовать на похоронах, но времени не было. Она послала Эйртаэ и Яне, которые, вернувшись, дали полный отчет о церемонии.

Мертвых НАБУ отправляли на семейные захоронения или хоронили на городском кладбище. У каждого, кто погиб в битве, на надгробии будет вырезан Герб королевы, и Падме решила, что через год она совершит тур по планете, чтобы увидеть готовые камни и сделать мемориалы.

Дроиды были захвачены и переплавлены. Они были сделаны из высококачественных материалов. Они будут переделаны в столбы забора, садовые решетки и произведения искусства.

Куай-Гон Джинн лежал на погребальном костре у водопада на утесе в конце реки. Они ждали, чтобы сжечь его, пока совет джедаев не прибыл, чтобы присутствовать на его похоронах. Новоизбранный канцлер Палпатин прибудет вместе с джедаями, и Падме с нетерпением ждала возможности поздравить его почти так же, как она ждала возможности передать Нута Ганрея Республиканскому Правосудию.

Похороны джедая были торжественным событием, и Падме знала, что для НАБУ было большой честью доверить заботу о его останках. Она снова надела темно-пурпурное платье, но на этот раз ее одели не только руки Сабе, но и руки всех служанок. Яне поправила головной убор, а Рабе сделала ей макияж. Саше начистила туфли, а Эйртаэ заделала швы на спине. Сабе опустил тяжелый бархат, чтобы сквозь него просвечивал легкий шелк, и Королева Амидала приготовилась к скорби.

Сама церемония была проста. Никто не разговаривал, только тихо переговаривались между собой. Вместо этого они наблюдали, как тело Куай-Гона освещалось ярким огнем, и продолжали наблюдать, пока он не превратился в пепел. Горе Падме оказалось более личным, чем она ожидала. Мастер-Джедай доверял ей, когда знал, что она хранит секреты, позволял ей пытаться контролировать дико непредсказуемую ситуацию, и уважал ее суждения достаточно, чтобы, по крайней мере, выслушать ее аргументы. Она никогда не поблагодарила его за все это. Они никогда не оглянется назад на то, что пережили вместе, и не найдет в этом светлую сторону. Это всегда будет открытая рана.

Джедаи уходили от костра поодиночке или парами, таинственные и печальные, не поддающиеся описанию. Оби-Ван и Энакин оставались там, пока не догорели последние угольки, а также Королева и ее двор. Ночной воздух был холодным, и все они были измучены, но это был лучший способ выразить свою благодарность мягкому мастеру-джедаю, который многим рисковал и отдал все, чтобы спасти их дом.

Когда музыка закончилась и лепестки цветов были сметены с площади, Королева Амидала и ее служанки собрались на балконе, где их впервые захватила Торговая федерация. Джедаи ушли, и Энакин Скайуокер ушел вместе с ними. Большая часть НАБУ никогда не узнает, что он сделал для них, но те, кто знает, никогда не забудут.

Сабе вынесла свой халликсет наружу вместе с ними. Она не играла в него уже несколько месяцев, но открыть футляр было все равно что вернуться домой. Она сложила кусочки вместе и проверила настройку. Когда-то этот инструмент был ее долгом. Ее задачей. Ее обязанностью. Когда-то музыка, которую она играла, наполняла ее сердце, в то время как осознание своих недостатков истощало его. Но теперь она знала лучше.

Окруженная друзьями и чистым небом НАБУ, она начала играть.

У девочки в белом платье был мозг ее матери и сердце ее отца, и искра, которая была полностью ее собственной. Сияние, направление и сострадание, такие же яркие, как звезды. Но теперь она была одна, и никто не мог ей помочь. Что бы ни случилось дальше, как бы это ни записывалось и ни запоминалось, она была полностью предоставлена самой себе.

Со времени, когда она была маленькой, она хотела помогать. Ее отец часто покидал планету, и только в шестнадцать лет она попыталась действовать самостоятельно. Все закончилось не очень хорошо, но она получила ценный урок и завоевала доверие родителей. Когда она стояла на вершине пика Аппенца, ее планета простиралась от нее в прекрасных синих и зеленых тонах, насколько она могла видеть, она знала, что никогда не увидит ничего более прекрасного, чем дом.

Она всегда знала, что для нее было большой честью быть принятой в свою семью, и что это будет значить для нее, когда придет время занять место матери на троне. Она упорно трудилась, чтобы быть достойной этого, даже в тех местах, которые ей не нравились. Она отказалась от своего достоинства и свободы, а когда-то и от мальчика, которого любила, и каждый раз знала, что сделает это снова ради людей, которыми когда-нибудь будет править.

Но теперь ... теперь она никогда не сможет воплотить в жизнь мечты своих родителей. Она никогда не поднимется так высоко, как они надеялись. Трон исчез, гора исчезла, и они исчезли, и казалось, что она осталась одна. Но она не собиралась позволить этому остановить ее.

Чем больше она думала об этом, тем больше понимала, что управление восстанием и управление планетой не так уж сильно отличаются друг от друга, как она думала. И то, и другое требовало самопожертвования, и то, и другое требовало понимания того, что значит быть малой частью большего целого. Надежды Повстанцев были сильны, но список их союзников был невелик. Она знала, что готова принять вызов.