– А еще они очень шустрые, – дополнил я замечание Олафа, – поэтому его убить нужно в первую очередь!

– Мы убьем их всех! – прорычал Стеки.

– Так и будет, – кивнул я, – но для этого нужно действовать правильно…

– И что ты предлагаешь? – спросил Олаф.

Я повернулся к рабам, замершим в центре корабля, у мачты.

– Корг! Ты будешь биться?

– Да, хозяин, – кивнул пленник.

Олаф, да и остальные, выпучили глаза, глядя на меня.

– Ты хочешь, чтобы трелл бился вместе с нами? – наконец вымучил из себя вопрос Олаф.

– Хочу. Нас слишком мало, и трелл сможет помочь, – ответил я.

– Но это же позор! Трелл не может… – начал было Олаф.

– Ты хочешь умереть? – спросил я. – Я видел твою смерть. Рассказать, как тебя убили?

– Лучше смерть, чем сражаться плечом к плечу с треллом! – фыркнул Олаф. – Я умру, как воин, и после смерти попаду…

– Никуда ты не попадешь, – отрезал я, – ты падешь в бою, твою голову отрежут. Тебе никогда не попасть к богам.

Особенность их веры заключалась в том, что если отрезать голову от тела, выбросить ее – воин считается опозоренным, недостойным попасть в «рай», ну, или как он тут называется…в их аналог Вальхаллы, одним словом. Отрезают головы у грабителей, убийц, тех, кто обесчестил свое имя и имя рода. И хоть мертвецу все равно – считается, что даже умерев, он может понести наказание.

И Олафу такая перспектива совершенно не понравилась. Он даже прекратил возмущаться по поводу «сражаться с треллом».

– А сделаем мы следующим образом, – сказал я, – сейчас мы развернем корабль, и…

* * *

Мы убегали. Во всяком случае, так казалось противнику. Каждый раз, когда нос их корабля был всего в нескольких метрах от нашего, Олаф резко поворачивал драккар. А противник запаздывал. Чуть позже они чутко следили за каждым движением нашего кормчего, но и мы сменили тактику: Олаф делал вид, что собирается повернуть корабль налево, а сам уходил вправо. Иногда и поворачивал туда, куда планировал – все зависело от того, купились ли на блеф преследователи, начали ли поворот.

Мы же садились на весла лишь тогда, когда и нужно было совершить новый маневр, вновь оторваться от противника. После каждого такого уворота мы старались вновь стать «под ветер», чтобы наш корабль нес парус, а не наши весла.

И пока нам все удавалось.

Мой лук, который я таки догадался взять с собой в набег, оказался крайне полезным. Не уверен, что мне удалось кого-то убить, но как минимум пятерых я ранил. Жаль только, что стрелы уже были на исходе. Зато у нас были копья. Я и старик бросали их во врагов. Но лишь тогда, когда противник этого не ждал, не защищался щитами. Однако и копий у нас было не бесконечное количество.

Мои метательные топоры стали последними дальнобойными снарядами. Когда и их я метнул в фигуры на вражеском драккаре, стало понятно, что теперь уже точно придется биться. Но наши метания, маневры и обманные финты достигли цели – сейчас уже как минимум десятеро противников было ранено, а здоровых осталось чуть больше дюжины. Все равно больше, чем нас. Но и на этот случай у меня был план.

Мы позволили драккару врага догнать нас, забросили свои крюки так, чтобы корабли держались перпендикулярно друг к другу, не смогли стать бортами. А цель этого хода была простой – пусть враги лезут к нам, но они будут мешать друг другу, не смогут залезть на наш корабль все одновременно. Их количество теперь будет неважно – более, чем четверо-пятеро в ряд они стать не смогут. Короче говоря, преимущества большинства у них не будет. Пока сражается первый ряд, остальные вынуждены топтаться за их спинами.

Другое дело, если бы наши корабли стали как в прошлый раз, борт в борт. В таком случае ВСЕ враги тут же оказались бы на борту нашего драккара. Я до сих пор диву давался, как так получилось в прошлый раз, что мы смогли-таки одержать победу? Ведь мы были в меньшинстве.

Впрочем, ответ на этот вопрос был простой – на нашем драккаре были опытные воины (ну, за исключением разве что меня да дренга, того самого молодого парнишки, да и мой брат, Р`ам, невзирая на его силу, пока еще с натяжкой мог зваться воином), а вот среди противников были и совершенные новички – чего стоят тот же дурень с колуном, которого я пришиб ранее?

И сейчас враг совершал одну ошибку за другой. Во-первых, они с отчаянным фанатизмом пытались нас догнать. С чего такое желание – без понятия. Вот, казалось бы, вы сожгли селение противника, чего вам еще за их драккаром-то гоняться? Шли бы себе восвояси. Так нет же…

Или я бы еще понял, если враг знал, что мы вернулись с набега и везем с собой добычу. Но откуда бы они узнали? Сказал кто-то из сожженного селения? Может, и сказал бы. Да только кто знает, удачен ли бы наш рейд? Так чего же они к нам так прицепились? Прямо хлебом не корми, дай подраться.

Ну и хрен с ними! Начали гнаться и получили по полной – пока мы виляли, я накидал им стрел от души.

Ну и последняя ошибка – они не стали рубить канаты, не стали пытаться сдвинуть корабли бортами. Их вполне устраивало, что придется лезть к нам через корму. И они лезли.

Ах, да, когда первые враги ступили на палубу нашего корабля, я радостно осклабился – они умудрились совершить еще одну ошибку: в первых рядах шли не воины со щитами, не опытные ветераны, а сборная солянка.

Мы же выстроились по всем правилам: впереди самые здоровые и крепкие из нас со щитами, перекрывающими возможность обойти нас по флангам. А если бы такие ловкачи нашлись, то их ждал бы Корг со своей палицей (мы выделили ему длинное копье), задачей которого было сбрасывать в воду всех тех, кто попытается проскользнуть вдоль борта или вообще побежит по бортам драккара.