Следить за лицом. Следить за приступами. И не думать ни о первом, ни о втором. Все как обычно.

— Аянами! — донеслось из-за спины. Икари-кун отставал.

Я, безусловно, не уходила от ответа. Нельзя ведь уйти от того, чего не знаешь?

Методический семинар затянулся.

Сегодня докладывала Майя, и я вроде даже записала тему, и полстраницы блокнота исписала, и слушала внимательно, но… Но все было как всегда. Ибуки путалась в терминах, излагая что-то о спецкурсе по валеологии, и замдиректора Кацураги уже настороженно раздувала ноздри. Нос Мисато-сан был изящен, но выражение лица получалось угрожающим. Дело пахло разгромным обсуждением. Очередная попытка Майи получить в общем нужные часы шла к закономерному фиаско. Каждая запинка усиливала и без того гнетущую очевидность.

Педколлектив скучал. Трудолюбивая Майя подавала проект спецкурса уже три раза.

В большом методкабинете было душно до желтизны в глазах: окон уже не открывали, а обогрев весь день пробовали в самых разных режимах. Подготовка к зиме прошла динамично, и медсестре Ибуки к вечеру будет явно не до переживаний по поводу проваленного проекта.

Карандаш валился из ватных пальцев, все вокруг сливалось в тусклый гул, подернутый переливами боли. Я понимала происходящее только потому, что это все уже было — один в один, только мелочи различались.

Вот за мелочами я и следила.

Перед Кенске лежала переложенная закладками стопка распечаток. После запоя он занялся делом. Как минимум, до выхода следующего патча его онлайн-игры запала должно хватить.

Судзухара что-то увлеченно черкал в блокноте. Это было странно и неожиданно.

Хьюга Макото сосредоточенно смотрел в записи, поминутно дополняя их. Ничего необычного: через несколько минут он первый приступит к расстрелу Майи. Просто ради благосклонного взгляда замдиректора.

Все совсем просто.

Бедная Майя.

— …Таким образом, темы распределяются следующим образом…

Ибуки начала ошибаться уже в построении фраз. Кто-то сказал ей, что хороший докладчик не смотрит в записи. Причем этот кто-то постеснялся сказать Майе, что она сама докладчик плохой.

— …Тематический контроль кон… контролируется в течение…

Учительница английского Мари Илластриэс оторвалась от полировки ногтей, перехватила мой взгляд и картинно закатила глаза. Мари — человек хороший, и педагог она тоже хороший, и медиум. Но именно для таких как она в прошлых веках придумали слово «экзальтированная».

А еще странно, что она заметила меня. Впрочем, возможно, потому, что рядом со мной сидел Икари-кун.

Неловко извиняясь, опоздавший на семинар сын директора пошел к единственному свободному месту. Я как раз смотрела в окно, поэтому увидела в отражении выражение его лица: он был удивлен — обрадован — смущен перспективой сидеть со мной. Именно такая последовательность эмоций, а не более привычная «расстроен — расстроен — скука».

— … итоговая контрольная работа…

Я вспоминала, как сегодня решилась выпить кофе среди дня. Кисло-горькая жижа вливалась прямо в мозг, она медленно убивала своей горячей лаской, но я стояла у окна, накрепко сжимала стаканчик и пила маленькими глотками. Где-то среди ароматизаторов и консервантов в нем плавал нужный кофеин.

«Не хочу заснуть на уроке. Не хочу заснуть на уроке, — повторяла я. — Не хочу заснуть…»

Мантра действовала усыпляюще.

К двум часам дня начали сладко ныть плечи, в три пятнадцать я едва не оступилась на лестнице, направляясь в методкабинет. Мне только и оставалось, что внимательно смотреть в окно, ловить детали в поведении людей и мечтать о холодных простынях.

«Майя, пожалуйста. Ну пожалуйста».

Я честно обещала себе, что выдержу обсуждение — гул голосов, многих голосов, разных голосов, — но еще полчаса сбивчивой речи медсестры вгонят меня в дрему. Икари косился в мою сторону с тревогой во взгляде. В стекле отражался только этот взгляд, сразу вокруг взгляда начинался ландшафт лицея: прогулочные дорожки, увешанный каплями сад с беседками, а где-то за поворотом дороги дикого камня — Периметр.

Взгляд Икари, окруженный заоконным пейзажем, — это выглядело жутко. Если бы не моя опухоль мозга, мне бы расхотелось спать просто от ужаса.

В кармане зажурчал телефон. Три коротких толчка вибросигнала — и он затих. Майя все сбивалась, замдиректора все копила раздражение, коллеги насыщали и без того тяжелый воздух углекислотой, а я смотрела на короткое сообщение:

<Медкабинеты>.

«Не может такого быть, — думала я, убирая блокнот и ручку в портфель. — Еще совсем светло, ученики на внеклассных занятиях». В глаза словно впрыснули подсоленной воды с кофеином. Был еще исчезающе малый шанс, что меня все-таки хотят обследовать, но обдумать его в полной мере я не успела: рядом со мной озадаченный Икари-кун смотрел в экран своего телефона.

Кацураги вопросительно повернула голову, заметив, что мы поднимаемся, и я кивнула на дверь. Ей тоже сейчас напишут или даже позвонят, так что большего не надо.

Майя на мгновение запнулась, скучающая публика смотрела на Икари-куна и на меня, и все шло своим чередом, но шло очень странно.

Я иду к двери не одна.

— …П-подытоживая сказанное, — нашлась Ибуки, — я хотела бы отметить, что спецкурс такой структуры в выпускном классе…

Извини, Майя. Я бы с удовольствием доспала на твоем докладе.