Он не знал. Никто не знал, поскольку все, так же как Барни Майерсон, в разных вариантах воспроизводили одну и ту же схему. Барни со своей Рондинеллой Фьюгейт - ухудшенное подобие Лео Булеро и мисс Юргенс. Куда бы он ни посмотрел, везде было одно и то же. Наверняка даже Нед Ларк, шеф Отдела наркотиков, жил подобным образом, так же как и Хепберн-Гилберт, у которого, кажется, была бледная высокая начинающая кинозвезда из Швеции, с грудями величиной с шар для игры в кегли и такими же твердыми. Даже Палмер Элдрич. Нет, вдруг понял он. Не Палмер Элдрич; тот нашел себе что-то другое. Десять лет он находился в системе Проксимы, по крайней мере, летел туда и обратно. Что он там нашел? Неужели это стоило подобных усилий, стоило катастрофы на Плутоне?

– Видела газеты?
– спросил он мисс Юргенс.
– Читала о корабле на Плутоне? Такие, как Элдрич, попадаются один на миллиард. Другого такого, как он, нет.

– Читала, - сказала мисс Юргенс, - что он фактически чокнутый.

– Наверняка. Десять лет жизни, столько мучений - и ради чего?

– Можете быть уверены, что эти десять лет для него окупились с лихвой, ответила мисс Юргенс.
– Может, он и сумасшедший, но хитрый. Свое дело он знает. Не настолько уж он чокнутый.

– Я бы хотел с ним встретиться, - сказал Лео Булеро.
– Поговорить с ним хотя бы минуту.

Мысленно он уже решил, что сделает это. Он пойдет в госпиталь, где лежит Палмер Элдрич, и проникнет в его палату силой или подкупом, чтобы узнать, что же тот нашел.

– Когда-то я думала, - говорила мисс Юргенс, - что когда корабли впервые покинут нашу систему и полетят к звездам... Помните, когда это было? Я думала, что мы узнаем...
– Она на мгновение замолчала.
– Это так глупо, но я была еще ребенком, когда Арнольдсон впервые полетел к Проксиме и вернулся обратно. Я имею в виду, что была еще ребенком, когда он вернулся. Я действительно думала, что так далеко он найдет...
– она отвернулась, избегая взгляда Булеро, - что он найдет Бога.

"Я тоже так думал, - подумал Лео.
– А я ведь был уже взрослым. Мне было уже за тридцать. Я несколько раз говорил об этом Барни. И лучше мне верить в это и дальше, даже сейчас - после этого десятилетнего полета Палмера Элдрича".

После обеда, вернувшись в свой кабинет в "Наборах П. П.", он впервые увидел Рондинеллу Фьюгейт. Она уже ждала его.

"А она ничего", - подумал Лео, закрывая дверь кабинета. Симпатичная фигура и красивые сияющие глаза. Казалось, она волнуется: она сидела, закинув ногу на ногу, оглаживала юбку и искоса поглядывала на него, пока он усаживался за стол напротив нее. "Совсем молоденькая, - подумал Лео.
– Девчонка, которая осмеливается противоречить своему начальнику, поскольку считает, что тот не прав. Трогательно..."

– Вы знаете, зачем я вас вызвал?
– спросил он.

– Догадываюсь, что вы сердитесь из-за того, что я не поддержала мистера Майерсона. Но я в самом деле видела будущее этой керамики. Что же еще я могла сделать?
– умоляюще спросила она, привстав с кресла.

– Я вам верю, - сказал Лео.
– Однако мистер Майерсон очень раздражителен. Поскольку вы с ним живете, вы должны знать, что он везде таскает с собой переносного психиатра.

Открыв ящик стола, он достал коробку "Куэста Рейс", лучшего сорта сигар, и предложил одну мисс Фьюгейт, которая, поблагодарив, взяла ее. Лео дал ей прикурить, закурил сам и удобно устроился в кресле.

– Вы знаете, кто такой Палмер Элдрич?

– Да.

– Вы можете воспользоваться своими способностями к ясновидению для чего-то другого, кроме прогнозирования моды? Через месяц или два в газетах уже будут сообщать о местоположении госпиталя, в котором находится Пал мер Элдрич. Я хочу, чтобы вы взглянули на эти газеты и сказали мне, где этот человек находится в данный момент. Я знаю, что вы можете это сделать.

"Лучше, чтобы ты смогла, - подумал он, - если хочешь здесь работать и дальше". Он ждал, дымя сигарой, глядя на девушку и думая с некоторой завистью о том, что если она и в постели так же хороша, как выглядит...

Мисс Фьюгейт, запинаясь, сказала:

– Я вижу, но очень слабо, мистер Булеро.
– Ничего страшного, послушаем. Он взял ручку.

Ее рассказ занял несколько минут, но в конце концов он записал в блокноте: Госпиталь Ветеранов имени Джеймса Риддла, База III на Ганимеде. Принадлежит, естественно, ООН. Он этого ожидал. Дело было, однако, не безнадежным; может быть, ему все же удастся туда попасть.

– Он там под чужим именем, - добавила мисс Фьюгейт, бледная и обессиленная. Она закурила сигару, которая за это время погасла, и, выпрямившись в кресле, снова скрестила свои изящные ноги.
– Газеты сообщают, что мистер Элдрич был зарегистрирован под именем...
– Она замолчала и крепко зажмурилась.
– О, черт, - вздохнула она.
– Никак не получается. Один слог. Френт. Брент. Нет, думаю, скорее Трент. Да, Элдон Трент.

Она с облегчением улыбнулась. Ее большие глаза лучились детской, наивной радостью.

– Они действительно хорошо постарались, чтобы его спрятать. Газеты сообщают, что его допрашивают. Значит, он должен быть в сознании.
– Внезапно она нахмурилась.
– Подождите. Вижу заголовок... я в своей квартире, одна. Сейчас раннее утро, и я читаю первую полосу. О Боже!

– Что пишут?
– спросил Лео. Он чувствовал, что девушка потрясена.

– В заголовках говорится, что Палмер Элдрич мертв, - прошептала мисс Фьюгейт. Она заморгала, огляделась вокруг и посмотрела на Лео с испугом и неуверенностью, почти ощутимо замыкаясь в себе. Она отодвинулась от него и вжалась в спинку кресла, нервно сплетая пальцы.
– И в этом обвиняют вас, мистер Булеро. В самом деле. Так написано в заголовке.