– Вы свободны, - холодно выдал он, больше не поднимая на меня свой взгляд.

Давно я не ощущала себя… так. Словно облитая помоями. Наверное, со временем средней школы, когда надо мной ежедневно издевались всем классом за неопрятный вид, потасканную одежду и отсутствие нормальных учебных принадлежностей. Как только мне исполнилось четырнадцать, я пошла работать и с тех пор дала себе слово, что надо мной больше не станут издеваться. Ни родители, ни сверстники, ни друзья, никто. Все, что у меня было, все было заработано собственным потом и кровью. И я была горда собой. По-настоящему. И уже не думала, что когда-нибудь испытаю это отвратительное чувство. Будто бы я слизь на дорогих ботинках окружающих. Грязь, от которой они все никак не отхмануться.

За кого меня принял этот подполковник? За шлюху, готовую давать всем подряд? За дуру, у которой и мозгов-то не было, в то время как он был важным комиссаром полиции! Да черт его знает, но одно было верно – хотелось снять себя одежду, встать под душ и смыть с себя эту почти осязаемую неприязнь с его стороны.

Я практически бегом выбежала из полицейского участка, едва сдерживая слезы. Прошла к выходу и сразу потянулась к телефону, чтобы совсем не размякнуть.

– Говорить можешь? – спросила я, когда Аля подняла трубку с третьего гудка.

– Да, только быстро. – Похоже, она все еще была на работе.

– Аню вытащить не удалось. И вряд ли удастся.

– Ты ходила в участок?

– Да. Кровь из носа, а деньги искать надо. Иначе никак. В этот раз прикрыть ее дурачество играючи уже не выйдет.

– Черт… Ладно, подруга, я тебя наберу, как выйду с работы, обговорим все.

– Хорошо.

Я сбросила звонок и уложила телефон в сумку. Попыталась глубоко вздохнуть и медленно выдохнуть, чтобы успокоиться. Прикрыла глаза и расслабилась, совершенно не ожидая, что кто-то сзади нагло подкрадется и напугает до чертиков. Я практически подпрыгнула, когда услышала голос, успевший стать ненавистным буквально за считанные пару дней.

– Денег совсем нет?

– Ч-что?! – Я обернулась и уперлась взглядом в синий пиджак, а затем вздернула голову и поняла, что передо мной стоит господин начальник полиции.
– На что Вы намекаете?

– Отвечайте на вопрос.

– Н-нет…

– Тогда пишите свой номер телефона.

– Ч-что?
– он взглянул на меня, как на полоумную, но сдержался, ничего не сказал, молча протягивая свой черный смартфон.

– Пишите.

– Ладно… то есть зачем?

– Угощу Вас ужином. Может быть, завтра.

– Не поняла…

Артур тихо рассмеялся, давая мне пару секунд на то, чтобы прийти в себя и перестать быть заклинившей пластинкой. Я молча приняла гаджет , отмечая, какие у него невероятно длинные пальцы, большие и красивые руки, и начала медленно, сбивчиво вбивать свой номер.

– Почему? – снова переспросила я, когда пришла пора возвращать телефон его владельцу. – Ну, то есть, я ведь сама приглашала Вас буквально пару минут назад. Вы отшили…

– Это мужская прерогатива. Делать первый шаг.

– То есть это у нас с вами первый шаг…

– Это просто ужин.

– М… завтра, - уточнила я.

– Я сказал, может быть, - усмехнулся он.

– А моя подруга… - нахмурившись, вспомнила я об Аньке.

– Посидит ровно столько, сколько нужно для того, чтобы в голове улеглась мысль о том, что закон – это закон, - сурово выдал он, хмурясь.

– Ясно, - я сглотнула, понимая, что попросту боюсь ему возражать.

– До встречи, - улыбнулся мужчина, прощаясь со мной. Улыбнулся в первый раз за все время нашего знакомства, при этом, давая мне отметить про себя, какие же у него необычайно красивые ямочки на щеках…

– До свидания, товарищ подполковник.

Я не могла ни моргать, ни дышать, ни шевелиться под его пристальным взглядом. Такого ужина, такого свидания у меня еще никогда не было.

Артур позвонил. Как и обещал, на следующий день. Пригласил в дорогой ресторан, в который я наряжалась больше двух с половиной часов, будто меня должны были приветствовать на балу у королевы Елизаветы, никак не меньше. Почему-то казалось, что Артур будет изучать меня, рассматривать под микроскопом, и я не ошиблась.

Вопрос только в том, зачем вообще согласилась идти на это странное, сюрреалистичное свидание, да еще и так при этом волновалась? Какой в этом был смысл? Аню он не отпускал, наоборот, сказал, что будет сидеть ровно столько, сколько надо. Тогда зачем я была здесь? Наряженное в свое самое дорогое платье и новые туфли?