— Что тут объяснять. Она стоит в твоей рубашке, варит тебе кофе, пока ты работаешь. Настоящая семейная идиллия, — издевательски смеюсь и сажусь рядом.

— Судя по твоему виду, в вашей семье произошло очередное разногласие, — ухмыляется.

— Ты даже не представляешь, что я сегодня пережила, — достаю из сумки флешку и ставлю перед ним на стол. — Но, в итоге, получила это.

— Это та самая? — не верит своим глазам.

— Та самая, — киваю в ответ. — Проверишь её ещё раз? Хочу убедиться, что все файлы на месте.

— Ты ему рассказала правду? — спрашивает, взяв накопитель и вставив его в разъём ноутбука.

— Все вышло из под контроля. И мне пришлось рассказать ему про Ариану. Но… — замолкаю.

— Но? — поднимает на меня недовольный взгляд. — Что на этот раз?!

— Ты только не злись, ладно? — кладу ладонь ему на руку. — Я сказала, что её отец — ты.

— Медея! — повышает голос и смотрит на меня, как на умалишенную. — Ты вообще в здравом уме?

— У меня не было выхода, — стараюсь спешно успокоить его. — Я не хочу, чтобы он знал, что он отец моего ребёнка, Рейн. Хочу, чтобы все поскорее закончилось, и я снова исчезла.

— И ты думаешь, он поверит в это, увидев её?

— У тебя ведь тоже голубые глаза, как и у малышки. А черты лица — мало ли что ему может привидеться. Да и не станет он так усложнять себе жизнь, — с грустью вспоминаю наш диалог в машине и понимаю, что новость о дочери, скорее, разозлила бы его, нежели обрадовала. — Для убедительности, если что, можно и соврать о её возврате.

— Ты неисправима! — цокает недовольно.

Я рассказываю ему вкратце о том, как преподнесла Роланду все события, чтобы он имел ввиду. Он злится на меня, снова ругает и пытается донести, что Ариане нужен папа. Тем более, когда её родной отец — достойный мужчина. Я пропускаю все мимо ушей, стараясь не принимать слова близко к сердцу. Жить на пороховой бочке, в страхе, что сейчас все рванет и искалечит любимых людей — ужасная перспектива.

— Ты либо мне что-то не договариваешь о причинах своего нежелания, либо просто лишена рассудка, — качает головой, а после открывает файлы.

Я встаю сзади него и снова начинаю сверять все с данными на телефоне. Файлов оказывается в два раза больше, чем упомянуто в сообщении. И я решаю, что так даже лучше.

— Медея, ты понимаешь, что это? — поворачивает голову и смотрит на меня шокировано.

— Ничего не понимаю. А ты?

— Здесь информация о сделках, финансовых махинациях, — замирает, увидев другой документ, — Убийствах! — добавляет с ужасом, когда вникает в суть написанного.

— Это не наше дело, Рейн. Все файлы на месте, это главное, — говорю, отведя от него взгляд.

— Очевидно, раз здесь есть про жестокие убийства тридцатилетней давности, это данные не про Роланда.

— Он, конечно, гад, но не убийца, — подтверждаю его умозаключение, вытаскиваю флешку из ноутбука и прячу в сумку.

Понимаю, что, вероятнее всего, среди этих данных есть и про убийство моей семьи. Понимаю, что эти люди заслуживают самой страшной смерти. Но стараюсь искоренить из себя эти мысли. Сейчас я должна думать только о своём ребёнке!

— Ариана в руках этих людей? — хватает меня, когда я хочу отойти.

— Я не знаю, в чьих она руках. Единственное, что знаю, эта флешка поможет мне вернуть её.

— Я тебя одну не отпущу на встречу с ними! Поеду с тобой! — говорит решительно.

— Хорошо, твоя поддержка мне не помешает. Встреча назначена на восемь, выедем в семь из дома, — решаю не спорить, а просто соврать и молча сбежать потом. — А сейчас я хочу пойти и привести себя в порядок. Позволишь?

— Конечно. Все будет хорошо, подруга, — обнимает меня за плечи и целует в висок.

На доли секунд становится спокойно в его объятиях, но волнение быстро возвращается на место.

Я ухожу в гостевую комнату, куда меня заселил Майер. Наконец, сдираю с себя рубашку, которая пахнет Роландом и сводит с ума на протяжении нескольких часов. Раздевшись, иду в смежную комнату, наполняю ванную водой и забираюсь в неё. Закрыв глаза и вдохнув полной грудью воздух, окунаюсь с головой в воду и позволяю истерии вырваться криком наружу. Как бы хотелось сейчас утопить все ненужные чувства и мысли, чтобы перестали существовать и терзать душу. Но, кажется, даже если я утоплю/убью себя, они продолжат изводить мой прах.

Когда приходит время выезжать на встречу, я собираюсь, вызываю такси и тихо, пока на горизонте нет Рейна, выхожу из дома. Ему невозможно будет объяснить, что я должна быть там одна, он, все равно, меня не отпустит. Поэтому, я мысленно прошу у него прощение за обман, отключаю телефон, чтобы он не изводил меня звонками, и выезжаю к назначенному месту.

Доехав до заброшенного склада, по телу пробегает озноб. Мне становится совсем дурно, но мысль, что я скоро встречусь со своей девочкой прибавляет храбрости. Расплатившись с таксистом, выхожу из машины и направляюсь к единственному стоящему ангару. У дверей вижу мужчину, который внимательно следит за мной.