Кастия, раскрыв ротик, смотрела на сестру. С ее пера, забытого в ручке, сорвались несколько капель чернил и испортили листок. Кара, отвлекшись и увидев это, неодобрительно покачала головой.

— Кас, тебе надо следить за пером, — укоризненно сказала она, — теперь придется переписывать весь лист.

Кастия с ужасом посмотрела на листок, потом на свои уставшие пальчики и насколько могла твердо возразила:

— И так пойдет! Я не буду снова писать столько! — она прикрыла осторожно ручками листок, отбросив в сторону перо.

Старшая девочка снова неодобрительно покачала головой и решительно отодвинула руки сестры, чтобы забрать испорченный листок и уничтожить, как любила делать.

Девочка категорически не была согласна переписывать, поэтому почти легла на испорченный листок, не давая его своей мучительнице и завопила:

— Мама, мама, она заставляет меня переписывать!

Ялма в эти дни обычно чаще находилась в своей мастерской-травнице, оборудованной в одной из дальних комнат, и потому не услышала нарастающего противостояния.

В конфликт вмешались так некстати находившиеся в соседней комнате парни. Сначала влетел Верт, который очень болезненно реагировал на дополнительные занятия и задания и рад был любым отвлечениям от них. Затем зашел Ярет и последним заглянул Террин, которому вообще не полагалось, как постороннему, входить в комнаты девочек.

— Что у вас тут? — грозно спросил старший брат, а Кастия, некрасиво захлюпав носом, но не отрывая рук от листка, обиженно указала подбородком на сестру со словами:

— Она заставляет меня переписывать из-за чернильных пятен. Меня даже мама не заставляет это делать, а она заставляет! А там все хорошо!

Ярет закатил глаза при этих словах, тяжко вздохнув, а Террин захохотал.

— Слушай, рыжик, ты учись прилежнее, а то тебя замуж не возьмут, такую неприлежную, — заявил он, бросив взгляд на зардевшуюся "наставницу", — Как только узнают, что у тебя чистописание с чернильными пятнами, и не придут свататься…

Невоспитанные в должной мере представители мужского рода дружно расхохотались. Кара мучительно покраснела, отойдя на шаг от стола и вредной младшей сестры. Такого стыда она не испытывала никогда в своей жизни. Она нервно теребила краешек белоснежного передничка и не знала, куда ей деться.

Это же надо было Кастии закричать? Разве она, Кара, была неправа?! Мысленно она аж задохнулась от возмущения. И стыда, что у рядового, в общем-то случая, появились свидетели. И кто…О, Боги, какой ужас!

Кастия хихикнула и, поняв, что ее писанину уже не отнимут и не порвут поднялась со стола. Тогда обнаружилось, что защищаемый ею листок сильно смялся, а чернила попали на платье. Увидев это, Кара болезненно сморщилась, а Верт невежливо хмыкнул и объявил:

— Ну, что, Кас? Придется тебе все же переписать листок! Ты его смяла, защищая… Что ж, не будем вам, девочки, мешать в этом важном деле… Сочувствую, сестренка, но Кара все же победила…, — он потрепал младшую девочку по плечу. После чего парни ретировались, рассмеявшись при виде озадаченного личика девочки.

— Рыжик, Кара тебя настигла, — со смехом бросил на прощание Террин, а старшая из девочек снова покраснела при этих словах и смущенно заправила выбившуюся из косы прялку за ухо.

Кара была очень отходчивой, поэтому случившийся на днях конфликт с переписыванием быстро забылся. Кастия же была еще слишком мала, чтобы терзаться из-за нежелания быть более совершенной.

К тому же, ей действительно пришлось переписывать злосчастный листок. Узнавшая об этом Ялма украдкой от младшей попросила старшую дочь больше не заставлять ту переписывать.

— Это не тот случай, когда надо переделывать, дочь, — сказала она Каре.

— А как же аккуратность, разработка почерка? — праведно возмутилась та.

— Этого достаточно. Кастия подрастет и сама решит, хочет ли она писать лучше, — спокойно ответила мать.

Кара снова была возмущена. Такой ответ матери ее огорчил.

— Но, мам, меня то вы с папой заставляли переписывать! И Верта! А Ярет и Кастия пишут как хотят. Почему?! — обиженно вопросила она.

Ялма улыбнулась, видя возмущение дочери. Она отложила в сторону спицы и пряжу и протянула к дочери руки.

— Солнышко мое, — обняла она ладонями ее личико, — когда у тебя будут собственные дети, ты меня поймешь. Это когда начинают учиться твой старшие дети, ты следишь за почерком, занятиями, поведением. Когда учатся младшие, они это делают самостоятельно. Потому что ты понимаешь, что сколько усилий не прикладывай, они сделают все по-своему. А наши младшие и самостоятельные, и ответственные.

— А мы с Вертом, значит, нет? — обиженно поджала губы Кара.

— На вас мы тоже учимся, — засмеялась Ялма, — быть родителями. Не обижайся, дочка…