Нинка сделала глубокий вдох и распахнула свои темные, бездонные глаза. Она смотрела, не моргая. Смотрела прямо внутрь меня! В самую душу!

Казалось, что это моё горло только что сдавила чья-то грубая ладонь. Внутри меня уже всё оборвалось, и я понимал, что обратно хода нет! Однако, как бывает с обезглавленной курицей, еще пытался, ещё дергался, выплескивая, расходуя последние эмоциональные силы.

— Я ненавижу тебя! — сказала она.

— Нин, — я потянулся к ней, желая... не обнять, нет. Хотя бы коснуться!

— Я не-на-ви-жу тебя, — сказала она, четко выговаривая каждый слог. — Всю жизнь ты причиняешь мне боль! С самого детства. Это не любовь, Артём! Это ненависть, которую мы оба ошибочно принимали за любовь. Я ненавижу тебя, и ты меня тоже.

Я хотел возразить, я хотел... Но она закрыла лицо руками, вжалась в подушку.

— Нина, — предпринял я ещё одну, отчаянную попытку. От моего прикосновения она дернулась, как от удара током. И словно окаменела...

— Уходи! — услышал я приглушенный, лишенный эмоций голос.

Впервые за всю жизнь я не знал, что сказать. Я молча встал, как сомнамбула переставляя ноги. На пороге гостиной замер, сглотнул и хотел оглянуться. Хотел посмотреть на нее, запомнить! Но не стал... Не хватило духу.

— Я люблю тебя, Нин, — сказал я как можно громче, надеясь, что она услышит.

Когда он ушел, я позволила себе подняться с дивана. Горло саднило. Подушка, промокшая насквозь от моих слез, как будто шрам, отпечаталась на щеке. Я не хотела смотреть в зеркало. Было страшно увидеть там себя!

«Вот и всё», — думала я, — «на этот раз точно всё».

Из офиса я ушла без отработки, наплевав на последствия. Зойка уже не плакала, мама — не переживала. Кажется, все смирились с моим отъездом, не выражая особого восторга. И только Юрка, услышав весть о скорой встрече, заверил меня, что я ни на секунду не пожалею об этом решении.

«Я — трус! Я — кусок дерьма! Я обидел её!», — думал я, порываясь, как обычно, всё исправить. Еще надеясь, что это возможно! Но, когда период самобичевания подошел к концу, наступило смирение.

«Возможно, так лучше», — подсказывал внутренний голос, — «Если ты такое говно, ей будет лучше без тебя. Хватит портить ей жизнь! Отпусти!». И я отпустил. Разжал ладонь, и отпустил...

И первое время эта вновь обретенная свобода окрыляла. Стало легче дышать! Такое бывает. В медицине этот феномен называют ремиссией.

Жизнь на острове немногим отличалась от отпуска. Устав от безделья, я устроилась в турагентство. Юра существовал в параллельной вселенной цифр и символов. В основном мне приходилось общаться с его спиной! Однако, выныривая из компьютерных раскопок, он старался компенсировать дефицит внимания. 

Одним из преимуществ было наличие вокруг странных людей. К примеру, Виталик и Лера, жившие по-соседству... У этой пары противоречивым было все, начиная с имен! Рыжеволосая огненная фурия по имени Виталина занималась йогой, а её спутник, Валерий, дайвер со стажем, открыл для меня подводный мир.

После первого погружения я утратила дар речи. И словно рыба, выброшенная на берег, беззвучно открывала рот, не в силах выразить словами пережитые эмоции. 

Отныне при каждом удобном случае я брала с собой набор «юного ныряльщика» и спешила на пляж. Уже не боясь глубины, я оплывала каменный выступ, и замирала, захваченная восторгом! На дне, возвышаясь подобно каменным сталактитам, стояли коралловые заросли. Между ними, курсируя в непрерывном безостановочном трафике, двигались стаи рыб. «Вот бы отрастить себе хвост», — думала я, — «чтобы остаться здесь навсегда».

Виталина периодически составляла мне компанию. Правда плавать она не любила! Её излюбленным развлечением было шокировать местную публику своим неповторимым «топлес».

— Присоединяйся, Нин! — подмигивала соседка, избавляясь от лифа.

— Нет уж, спасибо! — вздыхала я, натираясь солнцезащитным кремом.

— Ну и зря! — парировала Вита, отбрасывая назад огненную гриву. — Загар должен быть ровным.

Она без смущения демонстрировала свою пышную, сочную грудь, аппетитного шоколадного цвета. Возможно, я стеснялась повторить её подвиг еще и потому, что мои формы значительно уступали.

— А Валера не против твоей обнаженки? — однажды поинтересовалась я.

Виталина улыбнулась и ковырнула пальцем песочный настил.

— У нас отношения, основанные на взаимном доверии, — пояснила она.

— Свободные что ли?

— Называй как хочешь! Просто мы доверяем друг другу и не предъявляем прав. Тело каждого — это его собственность.

Я задумалась:

— Вы, в смысле, реально спите с другими?

— Да! — кивнула она.

Не скрывая удивления, я уставилась на подругу. С виду влюбленная парочка на поверку оказалась подделкой?