Шрифт:
Младшая всегда оставалась в тени! Нелюдимая и нескладная, она обходила стороной большие компании. И дружила с одной единственной девчонкой-ровесницей. «Неудивительно», — думал я, вспоминая случайную встречу. Оказывается, она ходит в таком виде не только по дому...
Глава 12. Нина
После школы я иногда забегала к Динке. На улице холодало. Ноябрь брал своё! И было так приятно, немного помёрзнуть на лавочке, прежде чем окунуть себя в тепло домашнего очага.
Идя мимо бывшего подъезда, я невольно задирала голову. Там, в окне пятого этажа постоянно что-то менялось. Сначала окна занавесили темными гардинами, после на смену шторам пришли жалюзи. Мама говорила, что квартиру купила молодая пара. И я подавляла желание подняться и постучать в дверь. Под предлогом того, что я, дескать, оставила здесь что-нибудь личное. Вон там, под кроватью, или за плинтусом...
В один из таких дней, когда мы шагали в сторону Динкиного дома, нас кто-то окликнул.
— Эй! — донеслось со стороны детской площадки. Лавочку облюбовала компания подростков. Я сразу узнала его среди прочих. Узнавание было взаимным…
— Которая из них? — прищурил глаз худощавый паренек.
— А вот эта, в стрёмном пальто, — кивнул в мою сторону сводный братец. Он что-то шепнул на ухо худощавому, и оба прыснули со смеху.
С новой стрижкой и сигаретой в зубах, он напоминал героя комиксов. Такая недоделанная копия супермена! Я знала, что он водит дружбу с местными. Но прежде мне удавалось избегать встреч.
— Ты что здесь забыла? — процедил он.
— Это мой двор! — машинально бросила я.
— Да ладно, — комично удивился он, — ты здесь больше не живешь!
— А где она живет? — с притворным интересом уточнил худощавый.
— В моем доме! — махнул рукой братец.
— Да ладно! Гонишь! — пихнул его в бок друган, — А ты тогда где живешь?
— А я, — задумчиво произнес он, — скитаюсь, как видишь...
Компания оживилась, их взгляды обратились в нашу сторону. Я плечом ощутила, как напряглась Динка. Впутывать подругу в эти словесные баталии не было никакого желания. Но и бежать было поздно!
— Здесь живу я! А Нина — моя подруга! — вдруг громко и отчетливо произнесла она. Полная решимости, Динка стояла, выпятив грудь вперед, точно командир на капитанском мостике. Я тоже приосанилась.
— Аааа, — разочарованно протянул братец, — сочувствую!
Динка потянула меня за руку. Повинуясь ее порыву, я уселась на двухместные качели неподалеку от злополучной лавочки.
— Что мы делаем? — шепотом спросила я подругу.
— Пять минут качаемся и уходим, — проинструктировала она.
Переглянувшись, компания встала и направилась в нашу сторону. И я поняла, что пятью минутами дело не обойдется! Стая мальчишек окружила качели со всех сторон.
— Девочки хотят покататься? — почти доброжелательно воскликнул их вожак и сделал знак второму.
— Может, поможем, пацаны? — поддержал тот.
И в одночасье оба запрыгнули на качели верхом так, что носки их кроссовок оказались теперь на уровне наших глаз. Качели издали жалобный вопль, и почва ушла из-под ног.
— Стой! — крикнула я, хватаясь за холодные перекладины.
Усилием они остановили движение мятника. Динка быстро спрыгнула. Я же осталась сидеть.
— Ну, давай! Вали! — подначивал худощавый.
— Что, малая, засцала? — прозвучал над головой голос Артёма.
— Небось, в штаны наделала! — подхватил кто-то из толпы ребят.
— Нин! — опасливо позвала Динка, — Идем!
— Идите, идите, ссыкухи! Штанишки друг другу поменяйте! — выкрикнул кто-то. И толпа зашлась смехом.
Он заводил их с пол-оборота! Бросая слова, точно косточки своре изголодавшихся псов. Те подхватывали на лету, и вторили ему. Он был старше меня всего лишь на пару лет. Ни эта смехотворная разница, ни уровень достатка его родителей не давали права так себя вести. И я понимала, что обязана дать отпор! Пока не стала постоянным объектом насмешек и издёвок. И в этом мне не поможет ни мама, ни сестра, ни даже верная и смелая Динка. Потому, я зажмурилась и отрицательно покачала головой.
— Хочешь полетать? Давай! — с азартом бросил он. Худощавый спрыгнул и влился в толпу болельщиков. Игра на выживание началась....
Тяжелые железные качели податливо разгонялись, взлетая все выше и выше с каждым толчком натренированных ног. И в определенный момент я перестала различать, где кончается земля и начинается небо. Мир завертелся волчком, звуки слились в один монотонный гул. Я изо всех сил вжимала себя в деревянное сиденье, ожидая, что вот-вот меня вытолкнет наружу. Пальцы побелели от напряжения, сердце замирало.